Разлом
Шрифт:
– О чем воркуете, мои полосатые девочки?
– Ингельд!
Ирия с криком метнулась в объятия карнелийца, показавшегося на пороге комнаты.
– Где ты пропадал так долго?
– Мне нужно было кое-что обдумать. Ты не поверишь, но иногда это бывает полезно.
– А я чуть не умерла без тебя! У Инелии плохое настроение и она стращает меня всякими ужасами.
– Вот как? Инелия, зачем ты стращаешь сестренку? – усмехнулся Ингельд.
Глаза Инелии сузились. Ирия плавно переместилась с шеи Ингельда на его согнутую правую руку. Так она любила сидеть с детства. До тех пор, пока не выросла и не стала слишком тяжелой. Но в последнее время Ингельд удерживал ее на руке без каких-либо усилий.
Он подошел к окну и, заграбастав Инелию свободной рукой, крепко прижал ее к себе.
– Что-то ты и впрямь сегодня какая-то вялая. Ночные кошмары?
– Наверное.
Инелия заглянула ему в глаза. Она все еще надеялась увидеть в его взгляде хоть что-то знакомое и привычное, но... Чуда не случилось. Она как будто налетела на стену. Холодную и безжизненную.
– Я боюсь, что ты хочешь оставить нас, – тихонько сказала Инелия.
Ингельд улыбнулся. Широкой и совершенно чужой улыбкой. Затем он к вящему неудовольствию Ирии ссадил ее на пол и выглянул из окна.
– Сегодня хороший день. Солнечный и теплый, – сказал он.
– Ты пугаешь меня, Ингельд, – сказала Инелия.
Ее сердце будто зависло над пропастью и тоненькая ниточка готова была вот-вот оборваться.
– Я не хочу вас пугать, девочки. Но, думаю, тянуть больше бессмысленно. Так или иначе, сегодня я собирался об этом поговорить, но раз уж ты начала первой...
– Ингельд, Инелия, о чем это вы? О чем вы говорите?
Губы Ирии задрожали. Инелия тотчас ее обняла и усадила на кровать, чувствуя как бешено колотится сердце сестры. Впрочем, на грани истерики находилась и сама Инелия. Если бы не необходимость присматривать за Ири...
– Я не понимаю... О чем вы оба толкуете?.. – голос Ирии сделался непривычно тонким и пронзительным.
– Вчера я понял, что время пришло, – Ингельд говорил, по-прежнему смотря в окно. – Больше не имеет смысла лгать вам. Пришло время нам расстаться.
– Ингельд! – сдавленно вскрикнула Ирия.
Ее глаза распахнулись до предела.
– Если это из-за того, что мы нарушили вчера обещание, Ингельд, клянусь, я больше никогда... – Ирия попыталась подняться, но Инелия удержала ее на месте.
– Дело не в этом, Ирия. Дело не в вас.
– Но, Ингельд, как же так? – глаза Ирии заблестели. – Я... Мы с сестрой... Мы ведь... Мы любим тебя...
– Любовь, ненависть, все это только слова, – Ингельд сложил на груди руки. – Слова, лишенные смысла. Это только символы. Символы человеческой слабости и бессилия. Но во мне больше нет слабости. Я изменился.
– Инелия, – Ирия окинула испуганным взглядом сестру. – Так ты знала?
– Вряд ли твоя сестра могла знать. Но она умница, она смогла о многом догадаться, – Ингельд наконец повернулся к ним лицом.
– Ингельд! – пискнула Ирия, но тут же запнулась.
Взгляд Ингельда источал такую силу, что неко мигом забыла все, что хотела сказать. Только больно-больно защемило сердце.
– Во мне очень мало осталось от человека, – признался Ингельд. – Но все, что осталось – связано с вами и только с вами. Однако эта связь слабеет с каждым днем. Вчера я осознал это отчетливо. Поэтому решил, что сегодня самое время нам разойтись.
– Это все Рог Дьявола, да? – дрогнувшим голосом спросила Инелия. – Но ведь ты говорил, что ничего не изменится между нами? Ты говорил, что мы...
К горлу подкатил ком и Инелия замолчала.
– Не только Рог, Инелия. Помните тот меч, за которым мы опустились на дно Разлома?
– Еще бы не помнить! – Инелия сжала кулаки. – После того как прикоснулся к этому проклятому мечу ты впал в забытье на целых два года! Как мы можем забыть его?
– Меч-то как раз не проклятый, – усмехнулся Ингельд. – Ведь это был Меч Господа. Но думаю, он-то и ускорил все дело. Впрочем, возможно, наоборот – замедлил. Кто знает? В одном я уверен, те два года, что провел без сознания, помогли мне понять многое. Помогли разобраться с тем самым Рогом. Я ведь поначалу даже не знал, что с ним делать. Да, я надеялся, что он сделает меня сильнейшим воином мира, но, оказалось, что он способен на большее...
– Но ведь ты стал сильнейшим воином?
– Стать сильнейшим в мире воином с детства мечтает любой карнелиец. Но – для меня это уже в прошлом. Теперь у меня есть настоящая цель. А вы, милые мои, стали мне мешать. Поэтому нам лучше расстаться. Лучше для вас. Потому что когда связь между нами полностью исчезнет... В общем, я ухожу. Прямо сейчас.
Сердце Инелии словно рухнуло в бездну. Хотелось плакать и кричать, но она лишь крепче стиснула челюсти.
– Ингельд! – по лицу Ирии ручьем лились слезы.
Она вновь и вновь пыталась кинуться к Ингельду, и Инелии пришлось постараться, чтобы удержать ее на месте.
– На столе я оставил немного золота, – сказал Ингельд и направился к выходу. – Это последнее, что я могу сделать для вас.
Уже отворив дверь, Ингельд остановился и, не оборачиваясь, бросил:
– И еще, примите напоследок совет. Постарайтесь не попадаться на моем пути. Это может быть опасно для вас.
Глава двадцать первая
Большую часть кабины дирижабля занимали двигатель и технические отсеки. На долю пассажиров осталось немного. Кают-компания, как называл капитан самое просторное помещение, предназначалась для общего времяпрепровождения днем и для ночлега мужчин. Крохотная каютка для девушек, еще сохраняла запахи продовольственного склада. Наконец, уборная или гальюн в терминологии Брена. Была еще рубка, но там капитан категорически запретил появляться кому бы то ни было из пассажиров.