Разиня

Они вошли в большой ангар. В дальнем его углу техники собрались вокруг громадной мерцающей приборной панели, следя за сложными изменяющимися комбинациями вспыхивающих огоньков. У длинных столов жужжали машины — управляемые людьми и роботами компьютеры. Стены были сплошь увешаны картами и диаграммами.

Хастен в изумлении разглядывал все это.

Вуд рассмеялся.

— Пройдемте сюда, и я действительно покажу вам кое-что интересное.

Узнаете, не так ли?

Он указал на громоздкий прибор, окруженный молчаливыми мужчинами и женщинами в белых халатах.

— Узнаю, — медленно ответил Хастен. — Это напоминает наш «ковш», но он раз в двадцать больше. Что вы им ловите? Какие времена?

Он потрогал пластинчатую поверхность «ковша», затем присел на корточки перед лицевой панелью. Крышка была закрыта, «ковш» был в действии.

— Если бы у нас в историко-исследовательском центре был такой аппарат!

— Теперь вы знаете, — Вуд присел рядом с ним. — Послушайте, Хастен.

Вы первый человек из вошедших, который не принадлежит к служащим департамента. Обратили внимание на охрану? У часовых есть приказ стрелять в любого, кто попытается прорваться без пропуска.

— Прятать это? Машину? Вы будете стрелять в…

Они выпрямились. Лицо Вуда окаменело.

— Ваш «ковш» погружается в далекое прошлое. Рим. Греция. Пыль веков, древние манускрипты… — Вуд прикоснулся к поверхности аппарата. — Этот «ковш» отличается от вашего. Мы охраняем его ценой нашей жизни, и не только нашей. И знаете почему?

Хастен вопросительно уставился на него.

— Этот «ковш» предназначен не для прошлого, а… для будущего. — Вуд пристально заглянул в глаза Хастену. — Понимаете? Для будущего.

— Вы копаетесь в будущем? Но вы же не имеете права! Это запрещено законом, и вы знаете об этом! — Хастен отступил назад. — Если бы Исполнительный Совет узнал об этом, они бы снесли это здание. Вы же знаете об опасности. Берковский изложил это в своих гениальных тезисах.

Хастен помолчал, задохнувшись от возмущения, затем продолжил:

— Не могу понять, как вы можете пользоваться «ковшом» сориентированным на будущее. Ведь получая материал из будущего, вы автоматически вводите новые факторы в настоящее, будущее соответственно изменяется и вы продолжаете никогда не заканчивающийся сдвиг. Вы создаете нестабильные условия для грядущих веков. Вот почему и был принят этот закон.

— Знаю, — кивнул Вуд.

— И вы продолжаете… — Хастен указал на персонал и техников. — Остановитесь, ради Бога, остановитесь! Остановитесь, прежде чем не предприняли гибельные шаги, которые невозможно исправить. Почему вы продолжаете…

Внезапно Вуд помрачнел.

— Хорошо, Хастен. Не читайте нам лекцию. Слишком поздно; все уже случилось. Летальный фактор уже введен в будущее в результате наших первых экспериментов. Нам казалось мы знаем, что делаем… — он горестно взглянул на Хастена. — Поэтому сейчас и пригласили вас сюда. Садитесь… вы услышите все, что вас интересует.

Они сидели друг против друга за письменным столом.

Вуд сложил руки:

— Я хочу сразу перейти к делу. Вы считаетесь экспертом в исторических исследованиях. Вы знаете намного больше об использовании временного «ковша», чем любой смертный; вот почему мы продемонстрировали вам нашу работу, нашу противозаконную деятельность.

— И у вас уже были неприятности?

— Масса неприятностей. И с каждой последующей попыткой вмешательства положение становится все хуже и хуже. Мы не можем остановиться и становимся самой преступной организацией в истории.

— Пожалуйста, начните сначала, — сказал Хастен.

— «Ковш» был разрешен Политическим Научным Советом; они хотели узнать результаты некоторых их решений. Сначала мы протестовали, выдвигая теорию Берковского. Но вы понимаете, эта идея гипнотизировала нас. Мы уступили, и «ковш» был построен. Тайно, конечно.

— Мы провели наше первое погружение, послав аппарат в будущее на год вперед. Чтобы защитить себя от действия теории Берковского, мы экспериментировали очень осторожно. Наш «ковш» ничего не переносил, никакие объекты, кроме фотографий, снятых с большой высоты. Пленки возвращались к нам, мы делали увеличенные снимки и пытались оценить обстановку.

Сначала результаты были обнадеживающие. Войн больше нет, города растут, все выглядит лучшим. Кадры уличных сценок показывают большое количество людей, явно довольных. Никто не суетится, никуда не спешат.

Затем мы заглянули вперед еще на пятьдесят лет. Все даже лучше: города уменьшаются, люди не так зависят от машин, больше стало травы, парков. Мир и покой стали обычными условиями жизни людей. Мы продолжали.

Конечно, применяя такой непрямой метод нельзя быть уверенным ни в чем, но было очень похоже, что все прекрасно. Мы представили информацию Совету, и они начали свое планирование. А затем случилось это.

— Что именно? — выдохнул Хастен, наклонившись вперед.

— Мы решили еще раз исследовать период, который уже один раз сфотографировали, и послали «ковш» на сто лет вперед. Он вернулся с полной катушкой. Наши специалисты проявили ее, и мы увидели…

Вуд умолк.

— Что?

— Все было иным. Произошли страшные изменения. Война… война и разрушения повсюду.

Вуд содрогнулся.

— Мы ужаснулись, сразу же послали «ковш» еще раз туда, чтобы быть абсолютно уверенными.

— И что же вы нашли на этот раз?

Кулаки Вуда сжались:

— Снова изменения, и к худшему! Руины, гигантские руины. Умирающие вокруг люди. Руины и смерть повсюду. Шлак. Конец войны, последняя фаза.

— Понимаю, — кивнул Хастен.

— И это еще не самое худшее! Мы передали сведения Совету. Он прекратил свою деятельность и созвал двухнедельную конференцию. Были отменены все указы и планы, сформированные на основе наших докладов. Лишь через месяц нас снова вызваны в Совет. Его члены хотели еще раз послать «ковш» в тот же самый период. Мы возражали, но они настаивали. Они утверждали, что хуже от этого не будет.