Чтение онлайн

– Рядом свободный столик, – сказала она. – Почему вы сели именно сюда?

– Дело в том, что мне ваше лицо знакомо.

– А мне ваше нег, – ответила она, но ужин не продолжала. Этот человек говорил так спокойно и уверенно, что совсем не походил на дешевого ловеласа, каким показался вначале. Это ее удивило. Удивило тем сильнее, что с ней давно уже никто не знакомился на улице или в ресторане. Она от этого отвыкла.

– Да вы меня никогда и не встречали, – заметил мужчина в голубой рубашке. – Меня зовут Константин Петрович Самохин.

Камилла удивилась еще больше:

– Зачем мне ваша фамилия? Свою я все равно вам не назову.

– И не нужно, Камилла Рахметовна, – успокоил ее следователь. – Я и так ее знаю. Давайте познакомимся подробнее?

Он показал ей удостоверение. Та недоверчиво взяла его в руки, предварительно вытерев пальцы салфеткой, и прочла от буквы до буквы, щуря непроницаемые темные глаза. Потом с некоторым почтением вернула владельцу:

– Сказали бы сразу, кто вы такой. Давайте угадаю, вы по поводу ограбления?

Она своего добилась – мужчина был слегка ошарашен.

– С потерпевшей я незнакома, – продолжала Камилла, от души наслаждаясь произведенным эффектом. – Но вот с подозреваемым – да. Когда-то мы были очень близки, но это в прошлом. А теперь нас связывают только дружба и деловые связи. – Камилла достала сигареты. – Спрашивайте, я отвечу на все вопросы.

Константин Петрович пришел в себя. Напористость этой женщины была в общем услужливой, но почему-то не слишком приятной. Она стремилась овладеть ситуацией во что бы то ни стало. Казалось, все остальное для нее значения не имеет.

– Простите, а откуда вы узнали об ограблении? – спросил он.

– От жертвы, – последовал иронический ответ. – Я имею в виду Илью, потому что в этом деле настоящая жертва – он. Представьте, он мне звонил час назад и рассказывал про свою беду. Вы взяли с него подписку о невыезде… Бедняга!

Тот кивнул:

– Примерно час назад он от нас и ушел. Значит, Русаков сразу обратился к вам?

– А как же? – отрезала она. – Зачем еще нужны друзья? Хотя он не из тех, что любят плакаться в жилетку. Да и помочь я ничем не могу, даже сочувствовать как следует не умею. – Она улыбнулась, потом, будто что-то вспомнив, схватила сумочку и торопливо подкрасила губы. Теперь ее улыбка ярко расцвела, но мелкие темноватые зубы портили все впечатление. – Так о чем вы хотели меня спросить?

– О том, чем вы занимались позавчера, семнадцатого.

– Я?! – Камилла ткнула себя в грудь, будто не веря услышанному. – Именно я, не он?! Что, и меня сосчитали?! Ну прямо как в мультике про козленка!

Тот отмахнулся:

– Камилла Рахметовна, зачем вы все воспринимаете в штыки… Это простой вопрос, я его всем задаю. Уж вам-то пугаться нечего.

– Я и не пугаюсь, – возразила она и даже улыбнулась. Но что значила эта улыбка, понять было нельзя. Она была настолько безличной и механической, что могла подойти к любой ситуации. Кроме той, где требуются искренние чувства. Впрочем, Камилла тут же стерла улыбку и стала серьезной. – Тогда пишите, – приказала она. – Семнадцатого с утра я сидела в своем офисе и работала. Меня видели и слышали по крайней мере десять сотрудников, еще с несколькими людьми я вела переговоры по телефону. Пишете?

– Да, но меня скорее интересует ваша встреча с Ильей Сергеевичем и все, что было потом. Та кивнула:

– Потом все было очень просто. Я шла обедать, именно сюда, в этот кабачок. Готовят здесь прилично, а зарплата, слава богу, позволяет сюда наведываться. По дороге неожиданно встретила Илью. Я знала, что он в загранке, потому немного удивилась. Он сказал, что приехал по делам и как раз идет ко мне в контору.

– Во сколько вы встретились? Она почему-то взглянула на часы.

– Этак в начале первого… Точнее не скажу. Я была голодна, потому, скорее всего, было уже пятнадцать минут первого. Обычно я уже в полдень сижу за столиком. Он попросил отменить обед, но я не согласилась. Тогда мы договорились, что я отведу его в офис и он поработает там без меня. А я к нему присоединюсь.

– Так он здесь не был?

– Он пришел, но чуть позже, – дружелюбно пояснила она. – Но я-то сидела здесь и составляла компанию его подруге. Оленьке, если вы в курсе, кто это такая.

Тот кивнул.

– Вижу, вы опять начнете пытать меня насчет времени. Мы просидели здесь с Оленькой ровно столько, чтобы дождаться заказанного обеда и съесть все, кроме десерта. Вернулся Илья. Десерт я доедала одна, потому что они оба ушли. Это было где-то в половине второго. Не позже, потому что я сразу вернулась на работу и заметила время.

– Значит, он здесь практически не сидел?

– Всего несколько минут. Они куда-то собирались поехать, что ли. – Камилла неожиданно грустно улыбнулась:

– Меня, конечно, никто с собой не звал. Да я и не рассчитывала на приглашение. Ситуация была довольно щекотливая, и вообще… Третий лишний.

– С кем Илья Сергеевич общался в офисе?

– Обычно он работает с Васильевым, но того не было, – сразу ответила Камилла. – В тот день ему пришлось обратиться к Филимоновой. Катя Филимонова, наш менеджер по продажам. Облегчить вам задачу? Могу дать все ее телефоны – домашний, рабочий, мобильный.

Константин Петрович с удовольствием принял ее помощь. И все-таки он был слегка растерян. Следователь никак не мог составить четкого мнения об этой женщине. В ней было что-то неприятное – небрежный тон, слишком пристальный взгляд, фальшивые улыбки. И в то же время она была поразительно толкова и деловита. И даже услужлива.

– Насколько я знаю, – добавила она уже без всяких просьб с его стороны, – Катя оформила несколько документов на отпуск оборудования со скидкой. Ну, вас это вряд ли заинтересует, однако вы можете в – этом убедиться в любой момент. – И мило улыбнулась:

– Не без моей помощи, конечно. Иначе вас примут за налогового инспектора.

– Что и говорить, вы мне очень помогли. – Следователь сложил блокнот и спрятал его в «дипломат». – Скажите, Илья Сергеевич очень на меня жаловался?

Та прищурила глаза, они превратились в припухшие щелки:

– А вы как считаете? Он обнаружил в своей аптечке или где там еще дорогой браслет, потом эти деньги… Конечно, они подкинуты, но поди-ка докажи… По-вашему, этого достаточно, чтобы безвинно засадить человека. Скажете, нет?