Чтение онлайн

– Я только выполнял волю богов, – поспешно заявил человечек. – Как, впрочем, и сейчас. Давайте-ка назад все это барахло, и не будем надоедать друг другу.

– Ба, – радостно произнес Шон. – А я о тебе знаю.

– Не можешь ты обо мне знать!

– Знаю-знаю, – осклабился Шон. – Ты – тот самый гад, которого послали боги, чтобы забрать душу Стиллема из Мачо. Парень спер у глорхов храмовые сокровища, но впопыхах побежал не в ту сторону и оказался на краю пропасти.

– Ничего не знаю, ничего не помню, – забормотал человечек.

– И тогда ты, – Шон наставил на человечка палец, – в обмен на Священные Зубы Чу перенес его через пропасть, а богам сказал, что он сиганул в водопад и сумел выплыть.

– Нет! – взвизгнул человечек. – Он отдал мне только одну челюсть Чу. Сказал, что лучше сдохнет, чем вернется без добычи.

– Похоже на Стиллема, – согласился Шон. – А чем мы хуже?

– Но вам же не нужны эти штуки, – взвыл человечек и, ойкнув, отлетел подальше после того, как Шон попытался достать его шестом.

– Ну почему же, – усмехнулся Шон. – Мы можем их… продать.

– Да вы что? – Человечек наконец сообразил, куда клонит Шон. – Требовать деньги с посланца богов?!

– Именно, – подтвердил Шон. – Чем вы лучше других?

– Ладно, – процедил человечек, – называй свою цену, жалкий смертный.

– Семьсот, – ухмыльнулся Шон. – Это с наценкой за “жалкого смертного”.

– Что-о-о?!

– Восемьсот.

– Сколъко-о-о?!

– Тысяча золотых. Хочешь торговаться дальше?

– Нет! – крикнул человечек, бросая к ногам Шона туго набитый мешочек. – На, и что б ты подавился этими деньгами!

– Меня терзают смутные сомнения, – сказал Шон, взвешивая мешочек на ладони. – А не продешевил ли я?

– Что б ты сдох еще раз! – пожелал Шону человечек и исчез.

– Точно, продешевил, – огорчился Шон. – Если бы содрал с него как надо, он бы проклял меня по-настоящему.

– Послушайте! – На этот раз тоненький голосок донесся откуда-то снизу.

Шах опустил глаза и медленно заскрипел зубами.

– Вы правда выиграли золотой в колпаки? – восторженно пропищал малыш, не замечая, как Шон зажал уши и зажмурился.

– Да-а-а! – заорал Шах.

Посетитель появился в таверне “У трех гномов” далеко не сразу.

Сначала возникло некое неясное шевеление с левой стороны проема. Если бы кто-то из находившихся в таверне захотел присмотреться к нему более внимательно, он мог бы различить клок спутанных волос неопределенно-светлого цвета. Пробыв в таком положении с десяток вздохов и убедившись, что ничего непоправимо ужасного не случилось, клок пополз вперед, вытянув за собой низкий нахмуренный лоб и мутные прищуренные глазки.

Глазки быстро обежали взглядом таверну, задержавшись на трех наемниках-орках, задумчиво – насколько это выражение может быть применимо к оркам – прихлебывавших за угловым столом темное лупское. Кроме орков, в таверне в этот час наличествовали:

Гном, сидевший справа от входа, который, разложив перед собой с десяток точильных брусков, внимательно разглядывал лезвие своего топора, время от времени оглашая таверну пронзительным скрипом.

Шах, с аппетитом хлебавший луковую похлебку, одновременно прислушиваясь вполуха к сидящему напротив него Шону. Повествование о походе каравана через Карамульский перевал могло бы стать весьма интересным и поучительным, если бы этому не препятствовало косноязычие рассказчика.

Одноглазый тип в рваном полосатом кафтане за стойкой, более всего напоминавший вышедшего на заслуженный отдых пирата – каковым он, собственно, и являлся. Тип увлеченно протирал стойку – тряпка перемещалась со скоростью более трех вершков в час.

Полдюжины лениво круживших под потолком крупных зеленых мух.

Не менее зеленая древесная жаба, прилипшая к потолку и внимательно следящая за ближайшими мухами.

Увиденное, похоже, удовлетворило глазки, потому что они скрылись – для того чтобы еще через дюжину вдохов объявиться на пороге, уже вполне обыденно располагаясь на лице своего обладателя – с виду самого обычного селянина в овчинной безрукавке и рваных полотняных штанах.

– О! – При виде вошедшего Шон прервал свой заунывный монолог. – Кажется, для нас есть работенка.

– С чего ты взял? – пробулькал Шах, не отрываясь от похлебки.

– Опыт, малыш, опыт. И эта… как ее… логи… дуги… здравый смысл. За каким еще дохлым гоблином простой крестьянин может появиться в таверне средь бела дня?

– Может, ему тоже захотелось отведать луковой похлебки, – парировал Шах. – И потом, когда ему, по-твоему, появляться здесь? Вечером?

– Хочешь пари? – оживился Шон.

– Все, что я хочу, – вздохнул Шах, – спокойно доесть свою миску похлебки и завалиться спать.

– Малыш, когда я был в твоем возрасте…

– Да-да, учитель, я помню. Ты мог пробежать полсотни верст за день, выпить залпом бочку вина, убить волкобыка ударом кулака промеж рогов и после всего этого еще осчастливить дюжину девственниц… или кобылиц?

– Наглец. – Шон отвернулся, стараясь не допустить в голос веселых ноток. – Юнец, фигляр. Сегодня будешь делать “двойной проход” с цепом.

– Да, учитель. А где мы возьмем цеп?

– Ну-ну, – ухмыляясь, сказал Шон. – Вообще-то это и будет твоим наказанием за дерзость – изготовить хороший боевой цеп.

– А… – начал было Шах.

– Ша, малыш, – оборвал его Шон, разворачиваясь к стойке. – Все потом.

Крестьянин тем временем сумел преодолеть расстояние от двери до стойки и теперь старательно переминался с ноги на ногу – надеясь, очевидно, привлечь таким экзотическим способом внимание хозяина. Учитывая тот факт, что одноглазый пират был глуховат и не всегда отзывался даже на грохот кулаков, переминаться крестьянин мог бы очень долго, если бы Шон не решил ускорить процесс, пнув соседнюю лавку.