Чтение онлайн

Отправление на Ариадну было назначено на утро следующего дня, и мне, предвкушавшему важное мероприятие, не удалось выспаться. Всю ночь я задавался вопросами: что же обнаружил доктор Илван? для чего ему понадобились такие специфичные исследователи? неужели в его светлой голове появилось решение проблемы?..

На круглой платформе телепорта мы в полном составе стояли уже за десять минут до транзита. Нас, наряженных в представительные белые халаты учёных, попросили снять все металлические вещи и поместить их в стоящий посреди специальный контейнер, похожий на мусорную урну, и вот тут возник небольшой казус: оказалось, что у юного программиста и у старого историка постмодернизма имеются встроенные в мозг импланты — первому они нужны для ускоренного мышления, а второму, с его же слов: «для ясности ума». Да ещё и Ксения Адольфовна, испытывающая кризис среднего возраста и от этого ударившаяся в католичество, наотрез отказалась снимать нательный крест. А ведь перемещение, что вот-вот должно было начаться, отменить не представлялось возможным: сложная аппаратура настраивалась заранее на определённый момент времени и на определённое количество человек, ведь телепортация сквозь пространство в два с лишним десятка световых лет — это не на древнем рельсовом метро от станции к станции прокатиться. С киборгами вопрос решился быстро: оператор телепорта принёс им изолирующие шлемы, а вот новоиспечённую католичку пришлось уговаривать до самого момента отправления (её не устраивал даже довод оказаться обезглавленной во время транзита собственной цепочкой, кстати «освещённой самим Папой Римским»). Платформа уже начала загораться, и все с ужасом воззрились на упёртую женщину, но вот волосатая рука Дмитрия Королёва (специалиста по символам и, кстати, радикального атеиста) потянулась к её шее, ухватилась за цепочку, дёрнула и вышвырнула кусок металла вон за пределы телепорта. Спустя секунду начался транзит.

— Что вы вытворяете! — возопила Ксения Адольфовна и бросилась следом за своей святыней, но поднявшийся защитный барьер не выпустил её за пределы круга платформы. — Это же… это же…

— Это всего лишь железка, — пробасил Королёв (голос у него, скажу я вам, очень сильный). — И она только что чуть не прикончила вас. Разве вы не читали «памятку межпланетника»? — Он достал из кармана халата сложенный вдвое лист и протянул женщине.

— Нет… — Та обернулась и глупо уставилась на «памятку», затем, опомнившись, подняла пронзительный взгляд на специалиста по символам и выпалила: — Да! Читала! Вы, противный безбожник!..

— Ну-ну, милочка, зачем же так, — вмешался старик Ро, смешно поправив шлем. — Этот молодой человек только что спас вам жизнь и…

Окружающий нас холл телепортариума начал меняться. Сначала исчез единственный провожающий — оператор телепорта. Затем пропали подпирающие потолок колонны. За ними — и сам потолок вместе со стенами, полом и всем остальным, включая мир «за окном». Платформа зависла в стремительно чернеющей пустоте.

— …и наши белоснежные халаты от вашей крови, — продолжил за историка постмодернизма хакер Пирк. Его озадаченный взгляд был направлен за пределы телепорта. Впоследствии я узнал, что юноша так же, как я и как Ксения Адольфовна, впервые путешествовал на другую планету таким способом. Конечно, гражданскими телепортами, перемещающими по поверхности Земли и в пределах орбиты, пользовались все без исключения. В них-то и нательные кресты разрешены, и транзит происходит без подобных спецэффектов.

Сверху, словно одинокий софит, начал загораться красный шар. Он осветил нашу круглую платформу, и я будто оказался на сцене. Появилось чувство, что я актёр, а всё происходящее вокруг — нереальное, постановочное, бутафорное… Но странное ощущение прошло сразу после того, как мы буквально врезались в окутавший нас Город.

— Что?.. — простонала космобиолог Элизабет и, неожиданно пошатнувшись, начала падать. Удачно оказавшись рядом, я аккуратно подхватил её и привёл в вертикальное положение.

— Всё в порядке? — осведомился Королёв, тоже ринувшийся на помощь девушке.

— Да, — слабо проговорила та, подняв на меня красивые голубые глаза, — простите, у меня такое часто…

— Подпространственная болезнь! — констатировал старик Ро. — Не переживайте, — обратился он по большей части к нам, чем к пострадавшей, — через пару минут слабость пройдёт…

Только сейчас, когда опустился защитный барьер, я почувствовал удушающий смрад. Мои коллеги тоже его ощутили, сморщились и попрятали носы в воротники халатов.

В отличие от земного, телепортариум Ариадны находился под открытым небом. Площадь, где он располагался, окружали небоскрёбы классической (присущей прошлому веку) архитектуры. Их холодные бока переливались в жарких лучах Нестора, и из-за преломления света казалось, что над самыми крышами разливается северное сияние. Но вот что-то прервало его размеренное дрожание: в чистом небе Ариадны появилось огромное тёмное пятно.

— Быстро! — раздался совсем рядом чей-то грубый незнакомый голос. — Под крышу! Кому сказал — под крышу!

Кто-то схватил меня за локоть.

— Бе-его-ом! — взорвалось над самым ухом.

Я отшатнулся и недоумённо посмотрел на человека в красной каске КСБ (Колониальная Служба Безопасности). Его лицо было закрыто респиратором, виднелся лишь вытаращенный глаз (другой был скрыт серебряной пластиной) с толстыми прожилками в белке. Мне захотелось указать этому господину на бестактность, но тут я понял, что бегу вместе с остальными, пригибаясь и запинаясь, через площадь к ближайшему зданию.

С неба, усиливаясь с каждой секундой, начал доноситься низкий гул. На нас упала тень и стремительно начала поглощать пока ещё освещённую площадь впереди.

— Бы-ыстро-о! — раздался всё тот же надрывный голос.

Гудение скачкообразно возросло и вмиг стало невыносимым. Я заткнул уши ладонями и опасливо поднял взгляд, надеясь увидеть источник шума, но заметил только дрожащие в сумраке стёкла небоскрёба.

Вход в здание был уже близко, и спустя несколько секунд мы оказались внутри. Только тогда я заметил, что кроме моих коллег и кричавшего сотрудника службы безопасности вместе со мной бежали ещё две красные каски.

— Что это всё значит?! — испуганно взвизгнула Ксения Адольфовна. Несмотря на свои сорок, она запыхалась даже меньше, чем юнец-программист.

— «Дирижабль»! — проорал, судя по сорванному голосу, одноглазый командир этой бригады.

Без того сильный гул возрос вдвое, и мы в ужасе обернулись на дверь.

— Чёрта с два! — закричал командир, содрав респиратор и врезав кулаком по висящему на стене рекламному баннеру (его слова я прочитал по губам, так как сквозь ладони, закрывающие уши, был слышен только вопль «дирижабля»).

И вдруг всё стихло. Шум остался лишь в голове (и потом ещё долго не проходил). Сначала мне показалось, что я просто оглох, ведь не мог различить даже собственного тяжёлого дыхания. Но вот будто из глубины прошелестел голос старика Ро:

— Извините меня, пожалуйста, почему доктор Илван не встретил нас? Это вообще — Ариадна? Что вы имеете в виду под словом «дирижабль»?

Командир бригады сдвинул седые лохматые брови и провёл по нам пристальным одноглазым взглядом, затем медленно прохрипел:

— Похоже, до Земли не дошли мои рапорты, и вновь прибывающих учёных никто не проинформировал о сложившейся на планете ситуации. Но объяснять нет времени. — Он снял с магнитной кобуры лучемёт, чем не на шутку встревожил всех пацифично настроенных присутствующих, что-то проверил в нём и убрал обратно. — Илван ждёт в своём кабинете. Он посветит вас в курс дела. Ко мне можете обращаться — командор Вачовски. Идёмте.