Чтение онлайн

— Я почти весь остаток дня провела в полицейском участке, — объяснила Мередит, устраиваясь на кожаном диване, — хотела дать им информацию, которая могла бы оказаться полезной. А когда приехала домой, чтобы переодеться и ехать сюда, позвонил Паркер, и мы почти час проговорили.

Мередит смолкла, вспоминая последнюю беседу с Паркером. Никто из них не упомянул о ночи, проведенной Паркером в квартире Лайзы. По натуре Паркер не был лгуном, и именно это уклончивое молчание убедило Мередит, что отношения его и Лайзы отнюдь нельзя назвать платоническими. Как странно, что между этими людьми, обычно не выносившими друг друга, что-то есть! Но у Мередит не было обиды на них.

Перед тем как повесить трубку, Паркер пожелал ей счастья таким многозначительно-встревоженным тоном, словно очень сомневался в том, что она будет счастлива с Мэттом. О самом Мэтте он почти не говорил, если не считать того, что жалеет о драке.

— Единственное, о чем я жалею еще больше, — сухо заключил он, — что промахнулся.

Остаток времени они говорили только о делах Очнувшись от раздумий, Мередит сказала:

— Прости, что отвлеклась. Просто кошмарный день, с начала до конца.

— Хочешь рассказать обо всем?

Мередит взглянула на него, в который раз потрясенная аурой спокойной властности, абсолютной уверенности в себе, окружавшей его. Даже одетый в простые темные брюки с белой сорочкой, распахнутой у ворота, с рукавами, закатанными до локтей, Мэтью Фаррел положительно излучал несгибаемую силу и мощь, отраженные в каждой черточке его лица.

И все же, думала она с невольной улыбкой, в постели она может заставить этого сильного мужчину стонать от желания и сжимать ее в объятиях с отчаянно-жгучей страстью. Как хорошо сознавать это! Какое счастье любить его и быть им любимой!

Его вопрос вернул ее к менее приятным мыслям.

— Может, тебе лучше постараться забыть об этом дне?

— Я чувствую себя виноватой в том, что обременяю тебя своими проблемами, — вздохнула Мередит, потому что как никогда нуждалась в его совете и ободрении Губы Мэтта вздрогнули, и в голосе послышались бархатно-чувственные нотки.

— Да я ночи напролет лежу без сна и только мечтаю о той минуте, когда ты снова надумаешь взвалить на меня все, что тебя обременяет.

Он разглядел предательские ответные искорки в ее глазах, улыбнулся и, не пытаясь снова отвлечь ее, предложил:

— Давай все же послушаем, как прошел день.

— Собственно говоря, итог можно подвести в нескольких словах, — вздохнула она, подбирая под себя ноги. — И самое неприятное то, что акции упали на три пункта.

— Они снова поднимутся, как только об угрозе взрыва все забудут, — заверил Мэтт.

Мередит, кивнув, продолжала:

— Утром звонил председатель совета директоров. Они требуют от меня объяснения насчет субботней ночи. Я как раз говорила с ним, когда сообщили о первой бомбе, поэтому мы так и не закончили разговор.

— — История с бомбами на некоторое время отвлечет их.

Сделав слабую попытку пошутить, Мередит добавила:

— Думаю, все-таки нет худа без добра. Отводя глаза от пристального взгляда Мэтта, она посмотрела в окно.

— Что еще тебя тревожит?

По настойчивому тону было очевидно, что Мэтт прекрасно проник в ее настроение и твердо намеревался узнать причину волнения Мередит. Вне себя от смущения, Мередит тихо спросила:

— Не можешь ты подождать еще немного, пока я смогу занять деньги на покупку хаустонского участка? Паркер нашел нам другого кредитора, но сегодня, когда этот банкир услышал о бомбах, позвонил Паркеру и отказался от сделки. Говорит, что желает выждать и посмотреть, как пойдут дела у «Бенкрофт» месяца через два.

— Со стороны Рейнолдса было крайне благородно вывалить на тебя сегодня еще и это, — язвительно заметил Мэтт.

— Он позвонил, чтобы убедиться, что все в порядке, и попросить прощения за субботнюю драку. А… а остальное… разговор о деньгах возник, потому что завтра мы должны были собраться и обсудить условия займа. Паркеру пришлось объяснить, что кредитор отменил встречу.

В этот момент из пейджера понеслись громкие пронзительные гудки. Мередит потянулась к оставленной на диване сумочке, прочитала сообщение и с тихим, отчаянным стоном откинула голову на спинку и закрыла глаза.

— Только этого мне и не хватало сегодня для полного счастья.

— Что случилось?

— Это отец, — вздохнула она, нерешительно глядя на Мэтта. Теплый свет мгновенно погас в его глазах при упоминании о Филипе, челюсти упрямо , сжались. — Он просит меня позвонить. В Италии два или три часа ночи. Либо хочет просто поздороваться со мной, либо наконец ему на глаза, попалась газета.

Отец, как оказалось, был в римском аэропорту в ожидании вылета домой, и когда в трубке раздался Оглушительный голос, Мэтт нахмурился, а Мередит сжалась.

— Что, черт возьми, ты придумала?! — взорвался отец, как только телефонистка соединила их.

— Успокойся, пожалуйста, — начала Мередит, но ничто уже не могло удержать Филипа.

— Ты, кажется, просто спятила! — орал он. — Стоило оставить тебя всего на пару недель, и твоя физиономия мелькает во всех газетах рядом с рожей этого ублюдка, и тут же начинаются угрозы…

Проигнорировав упоминание о Мэтте, Мередит попыталась успокоить отца, подумав, что он так разбушевался из-за сегодняшних событий.

— Не стоит доводить себя до удара, — взмолилась она, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Все три бомбы нашли и убрали, никому не причинили вреда…

— Три! — Заревел он. — Три бомбы?! О чем ты говоришь?!

— А ты о чем? — осторожно осведомилась она, но было уже поздно.

— О той ложной тревоге в Нью-Орлеане, — объявил он, и по голосу Мередит поняла, что отец теряет последние капли терпения.

— Так было три бомбы? Когда? Где?

— Сегодня. В Нью-Орлеане, Далласе и здесь.