Ратное поле
Шрифт:
Я четко ответил.
Через несколько минут начальник караула снял меня с поста. Друзья сочувствовали и переживали вместе со мной: почти каждый из них считал, что действовал я правильно, строго по уставу. Но кое-кто был иного мнения: мол, лучше в таких случаях подальше от греха - пропустил бы машину.
На следующий день на вечерней поверке старшина роты вызвал меня из строя. «Ну вот, началось»,- с тоской подумалось мне.
Не сразу дошли до меня слова старшины, читавшего выписку из приказа начальника училища:
– «За отличные действия при несении караульной службы курсанту Баталову объявляю благодарность».
Набрав полную грудь воздуха, внятно отвечаю:
– Служу Советскому Союзу!
Рота облегченно вздохнула, все бросились меня поздравлять. Я догадывался, кому обязан поощрением, и рассказал товарищам о комдиве Жукове.
– Вот бы попасть к такому командиру,- мечтательно сказал один из курсантов.
Я тоже так думал и не предполагал тогда, что такая возможность представится.
Осенью следующего года курсанты выпускного курса участвовали в больших окружных маневрах на должностях командиров-стажеров. Я получил пулеметный взвод в одной из стрелковых частей. Совершив продолжительный марш, мы вышли в район учений, которые проходили вблизи Минска.
Взвод занял оборону на берегу небольшой речушки. Позиция, на мой взгляд, оказалась подходящей, с хорошим обзором и обстрелом. Пулеметчики быстро определили ориентиры, отрыли окопы, замаскировали позиции. Ждем завязки «боя»…
И вдруг вижу: через небольшой мостик прямо к нашей позиции мчится легковая машина, в которой я узнал знакомую фигуру комдива Жукова. Второго военного я видел впервые, но сразу признал: видел на портретах - хозяином смоляно-черной бороды и выразительного взгляда был начальник Политуправления РККА Я.Б.Гамарник, армейский комиссар первого ранга.
Быстро поправив снаряжение, я подбежал к остановившейся машине и обратился к Гамарнику:
– Товарищ армейский комиссар первого ранга! Второй взвод первой пулеметной роты занимает оборонительную позицию. Командир взвода курсант-стажер Баталов.
Гамарник поздоровался за руку. Подошедший Жуков внимательно посмотрел на меня:
– Постой, постой… Это же старый знакомый! Ну-ка, посмотрим, как разбираешься в тактике и командуешь взводом.
Пока Гамарник беседовал с солдатами о текущих событиях, Жуков придирчиво осматривал огневую позицию. Задав мне добрый десяток вопросов об организации обороны, он молча слушал ответы, слегка кивая головой. Потом вдруг сказал негромко, словно про себя:
– Обороной победы не достигнешь. Наступление - вот суть боя. Учитесь обороняться, но всегда будьте готовы к наступлению.
Скуповато похвалив за знание тактики и организацию огня, Георгий Константинович поинтересовался, накормлен ли личный состав.
– Так точно!
– ответил я, ободренный похвалой комдива.
– Всегда заботьтесь о солдате,- заметил Жуков.- На войне он - главная сила. От него зависит исход любого боя.
Эти слова не были дежурной фразой. Жуков выражал мысли, которые стали его глубоким убеждением. Он по-своему ценил и берег солдата, хотя часто был жестко-требователен и даже беспощаден в боевой подготовке личного состава. Очевидно, уже тогда будущий полководец сознавал, какой дорогой будет цена наших побед в будущей войне.
Войну я встретил двадцатичетырехлетним старшим лейтенантом, командиром роты курсантов Минского военного училища. За четыре года войны мы быстро повзрослели, узнали настоящую цену жизни и смерти. Много за годы войны произошло незабываемых встреч, но с маршалом Г.К.Жуковым мне встретиться не довелось, хотя слышать о нем пришлось очень много. Мы, военные, знали, что в маршале Жукове воплотились лучшие черты советского человека: дерзость и смелость решения, понимание риска и готовность идти на него, трезвый расчет и деловая фантазия при разработке планов боевых операций.
В послевоенные годы судьба подарила мне несколько памятных встреч с маршалом.
В 1952 году я закончил Военную академию имени М.В.Фрунзе. За плечами был немалый опыт командования частями. И, естественно, волновало, как определится моя дальнейшая судьба.
В Главном управлении кадров мне предложили должность командира бригады, которая дислоцировалась в одном из центральных военных округов. В добром настроении я уехал в отпуск. Возвратившись из него, вдруг узнал: мне предложено убыть в Уральский военный округ, но уже на должность заместителя комбрига.
Принимавший меня кадровик разъяснил:
– Маршал Жуков сам отбирал выпускников Академии для своего округа. К вам проявил особый интерес. Сейчас маршал в Москве, на сессии Верховного Совета. На завтра назначил вам встречу. Здесь, в ГУКе.
В точно назначенное время я был у Жукова.
– Товарищ Маршал Советского Союза, полковник Баталов по вашему приказанию…
Не дослушав рапорта, Жуков поднялся из-за стола и направился ко мне. Внимательно осмотрел меня и, строго глядя прямо в глаза, протянул руку:
– Так вот каким ты стал, бывший курсант Баталов! Полковником, Героем! Не забыл свои белорусские края? Из личного дела вычитал: сам-то ты витебский, а я хорошо знаю те места.
Да, Жуков тоже заметно изменился, но маршальская форма и весь его внешний вид подчеркивали железную силу и энергию человека, немало выдержавшего и перенесшего.
Отойдя к столу, Жуков строго спросил:
– Мне сообщили: не хочешь ехать ко мне на Урал. Почему?
– Под вашим началом, товарищ маршал, считаю за честь служить, но…