Ратник
Шрифт:
Новый удар копьем.
В этот раз всадник неудачно прикрылся щитом и тот, отклонившись кромкой, пропустил копье на кольчугу. И оно ее пробило, порвав словно свитер или тряпицу какую-то. Хотя углубилось и не сильно. Слишком уж потерялась энергия от первого столкновения.
Аргамак парня захрипел от очередной перегрузки и встал на дыбы.
Но Андрей усидел.
Длинные стремена и достаточно глубокая посадка очень этому поспособствовали.
Копье с прапором, правда, пришлось оставить в груди поверженного противника. Но не страшно. Он выхватил саблю и закружился в «собачей свалке».
Хороший доспех давал кардинальное превосходство в таких беспорядочных и скоротечных драках. По нему то и дело прилетали удары. Больше всего в корпус. И достаточно сильные. Была бы кольчуга — плохо бы ему пришлось. Прорубить-то не прорубили бы, понятное дело. Но тут считай, что палкой удар хороший, которым можно и печень отбить и позвоночник «приласкать».
А ведь били не только саблями. Прилетало и легкими копьями. Понятно, что не таранным натиском, а с руки. Но при защите кольчугой и этого хватало, чтобы травмировать мышцы или внутренние органы. Мягкая защита — беда, а не защита.
Ламеллярные доспехи, ясное дело, не латы и давали защиту не сопоставимо слабее. Но даже ее хватало против таких угроз. Особенно при использовании стрельчатых пластин, которые жестче сидели на своих местах и лучше держали колющие удары. Таранный удар копьем, разумеется, не выдержали бы. Но подачу с руки — вполне. А прикрытие шнурков перехлестами металла обеспечивало серьезную защиту от разрубания крепежей.
Удары Андрей воспринимал как толчки. Вроде и сильные, но недостаточные для того, чтобы выбить его из седла. Да и били супротивники явно из расчета на привычного противника в мягкой кольчужной броне. Те же удары по пояснице шли один за другим.
Андрей же работал своей саблей по рукам и бедрам, лишенным по местным обычаям, защиты.
Быстрые кистевые удары не отличались силой. Но остро отточенное лезвие рассекало ткань и плоть очень успешно. Скорость же, с которой он орудовал своим клинком вызывала жутковатое восхищение. Все-таки постановка техники в XXI веке и почти два года тренировок тут сказались самым положительным образом на навыках и возможностях.
После него почти не оставалось трупов. Но редко кто из встреченных ему на пути воинов не получал рану. Пусть и легкую, но очень неприятную.
Его коллеги по «опасному бизнесу» работали совсем не так хорошо. Но все равно — продуктивно. Потому что им хороший доспех также очень сильно помогал.
Минута.
Долгая минута прошла с начала боевого столкновения. Однако «ламеллярные» всадники все еще были в седле. Хотя у Устинки рука левая обвисла плетью, явно ее отсушили ударом. А у Федота кровью окрасилась правая нога, которую вскользь зацепили чем-то.
А вот супостатов повалилось с коней масса.
Сначала копейным натиском Андрей со своими четырьмя послужильцами да тремя соратниками ссадил восьмерых. И, если бы Устинка не промахнулся, то и девятерых бы вынесли.
А потом и в свалке срубили шестерых. Из остальных лишь один оказался без ранения. В тылу же рубились пятеро поместных с прикрытием. Там результат был похуже. Однако прикрытие состояло из пастухов и тех поместные, защищенные какой-никакой, а броней да опытом, очень успешно резали.
— Аьрекет[1]! — крикнул кто-то из супостатов.
И все резко дали «по газам», стараясь выйти из схватки. Воины, сидевшие в засаде, рванули влево, вдоль заливного луга. Остальные — вправо.
Поместные всадники вроде бы дернулись их преследовать, но Андрей подхватил свой рог, висящий на лямках, и протрубил в него созывая воинов.
— Почему мы не преследуем им?! — выкрикнул распаленный боем Аким, махнув рукой в сторону удаляющихся степных воинов, что отчаянно погоняли своих коней. — Их нужно добить!
— Акакий! Где тут ближайшая переправа?
— Далеко, — махнул он рукой в сторону ускакавших воинов. — Вишь — берег заболоченный. Тут и вплавь без коня не перебраться. Завязнешь.
— А там? — махнул рукой Андрей в другую сторону.
— А черт его знает? Там никто не ходит. Там луг скоро сходит совсем в низину. Топкое место. И ивняка да ракиты заросли густые. Может где переправа и есть, но далеко. И добраться до нее можно только по лесу.
— Что с Пафнутием? — спросил Андрей, указывая на лежащего на земле помещика, что держался левой рукой за живот и тяжело дышал.
— Не жилец, — покачал головой Модест. — Как эти крикнул отход, так кто-то ему и всадил копье в живот. Вспорол кольчугу. Почти под дых угодил.
Андрей спустился с коня и подошел к своему боевому товарищу. Тот был еще в сознании и корчился от боли. Копье, судя по всему вошло снизу-вверх в живот, повредив ему не только кишечник, но и легкие. А то и еще что-то. Было видно — действительно, не жилец. Там, в XXI веке опытные врачи реанимации, конечно, вытянули бы его. Скорее всего. Но тут их не было. Тут вообще ничего не было из того, что могло помочь со столь сложным случаем.
Парень глянул на правую руку умирающего.
Несмотря на рану и падения с коня, Пафнутий крепко сжимал свою саблю.
— Не выпуская оружия из рук! — громко и отчетливо произнес Андрей. Присел на правое колено рядом с умирающим. И тихоньким речитативом начал декламировать слова песни «Дружина» группы «Сколот»:
Ой, вы други — вои[2] крепки
Вы на смерть всегда идете.
И, залив землицу кровью,
Песни в Ирии[3] поете.
Вы не ведали прощенья
Ко врагам своей Отчизны.
И летите соколами
От рождения до Тризны.
Честь — дружине, князю — слава.
Песнь летит над всей землей.
Из тьмы веков пусть громом грянет,
Ратною сверкнёт стезей.