Чтение онлайн

Сам парень ехал, опустив свою личину-забрало. Ему было тошно. И он не хотел «торговать» кислым лицом. Со стороны же это выглядело так, словно он красовался, подчеркивая свое исключительное положение.

Просто еще изюминка на торте. Ведь он в своем ламеллярном доспехе, окруженные похожим образом упакованной четверкой послужильцев и тремя товарищами выглядел феерично на фоне остального полка. Ведь в нем лишь воевода имел османский зерцальный доспех, лишенный, впрочем, украшений. Сотники красовались в бахтерцах, но тоже не выдающихся. Остальные довольствовались кольчугами. И тут такая компания…

Появился он на смотре последним. Только его и ждали. А так как от священника прибежал служка, сообщил, что отец Афанасий Андрея задерживает, то обошлось это без последствий.

Он ехал, а помещики вполне радостно приветствовали его. И ему приходилось отвечать тем же. Хотя на душе кошки скребли после недавнего разговора.

Поравнявшись со своим сотником он чин по чину с ним поздоровался и встал к сотне. Где и, погруженный в рефлексировании, дождался вызова.

— Я смотрю, ты в этом году подготовился намного лучше, чем в прошлый раз, — невозмутимо произнес сотник, что в тот раз забраковал ему Устинку и Егорку для роли послужильцев.

— Так и есть. Старался.

— Хорошо старался! — добродушно заметил воевода. Он уже был наслышан о том, как поступили с Андреем на прошлом смотре и хмурый его настрой трактовал по-своему.

Окладчик доложился, рассказ про все имущество, каким владел Андрей. Во всяком случае, в рамках обычая. Торговлю там или крепость не учитывали. Только землю. И ее населенность. Причем не задворными людьми или еще какими, а полноценными крестьянами да бобылями, привлеченной к земельной обработке. И получалось, что со ста четвертей пустой земли Андрей выехал сам в броне доброй, при оружии и о двуконь. Вывел четырех послужильцев так же готовых к полноценной дальней полковой службе и двух кошевых слуг.

— За выставление воинов сверх обычая тебе полагается дать оклад большой, — произнес воевода. — Мню, те несколько рублей тебе, что капля в море. Посему предлагаю наделить поместьем, рядом с вотчиной твоей.

— Хорошо, — нейтральным тоном ответил Андрей.

— Ты не рад?

— Жду подвоха.

— Нет никакого подвоха. Три четвертей земли доброй-угожей оклада кладем тебе, рядом с вотчиной твоей. Да неудобья промеж них под выпасы и покос. И деньгами восемь рублей.

— Служу царю! — гаркнул Андрей, ударив себя кулаком по груди.

— Хорошо служишь! — максимально добродушно воскликнул воевода и хлопнул парня по плечу. — Но нужно будет еще послужить. Сам знаешь, татары совсем страх потеряли. Каждый год терзают наши земли. Ты лучше всех готов к службе. Так что надлежит тебе незамедлительно выступать на юг да караулить их набеги. Дабы мы не прозевали большой набег их. С тобой пойдут товарищи твоего отца — Кондарт, Аким и Федот. Ну да ты их хорошо знаешь.

— А десятник кто?

— Десятник ваш преставился. А нового пока не поставили. Но тебя старшим не поставлю. Ты уж не обессудь. Юн слишком. Старшим у вас пойдет Кондрат, как самый старший и многоопытный. — произнес воевода, внимательно отслеживая реакции собеседника.

— Добре, — кивнул Андрей, максимально нейтрально.

Ему это было индифферентно. Другие мысли терзали его разум.

Лишь вечером, обдумывая произошедшее, он понял, что сделал воевода и старшины.

Ведь вотчины лишить они его не могут, даже если парень пошлет их лесом и просто забьет на службу. Максимум в их праве забрать оклад денежный. Но ему от того, ни горячо, ни холодно. А тут — триста четвертей земли по поместному учету, что при нормальном пересчете давало девятьсот четвертей потенциальной пашни. То есть, без малого пятьсот гектаров, не считая вотчины. Соблазнительная вещь, которая дорогого стоит. И лишаться ее будет обидно. Что давало старшинам рычаг воздействия на парня. Понятное дело, что не кардинальный. Но все же.

А ведь могли поступить и иначе. Оставили бы ему вотчину и положили большой денежный оклад. Его ведь выплачивали далеко не каждый год. Поэтому, оставили бы парня, фактически «с фигой». Но они на такое не пошли. Почему? А черт его знает. Тут так сходу и не разберешь. Особенно в свете этих чертовых слухов…

[1] Это продолжалось очень долго. Даже после того, как при Романовых поставили учебные заведения для священников и начали в село их выпускать в товарных количествах, потребовалось время и немалое для христианизации села. Последнее на Руси языческое капище (в Минске) уничтожили уже при Советах.

Часть 2 — Чертова карусель

— Я танцую с серьезными намерениями.

к/ф «Ширли-Мырли»

Глава 1

1554 год, 12 июня, где-то южнее Тулы

— Хорошо-то как… — выплюнув травинку, произнес дядька Кондрат. — Птички поют. Солнышко. Травка. Лесок.

— И слепни с оводами, — добавил, ударив себя по шее, Федот. Его как раз туда цапнула одна из этих «птичек». — Вон как вьются! Верно хотят нас всех до костей обглодать.

— Не хмурься, — добродушно произнес Кондрат. — Они твари Божьи. А значит сотворены им не просто так.

— Как по мне, так просто твари, — согласился с Федотом Аким, которого эта «пернатая дичь» также порядком достала.

— Тихо! — перебил их Андрей и указал рукой в сторону, откуда спешно возвращался Акакий…

После смотра, в тот же день, Кондрата и Андрея пригласил себе воевода и нарезал фронт работ более детально. Где именно он должен был патрулировать и какое время. Была бы его воля — до глубокой осени отправил. Но он не мог… даже царь этого сделать не мог… Потому что поместная система представляла собой типичную раннефеодальную схему. С поправкой на особенности Восточной Европы, разумеется.

Суть ее была проста.

Мужчина получал землю — феод, именуемый поместьем, за военную службу на время этой самой службы. С феода этого он кормился и снаряжался. Теоретически.

Тот факт, что земли выдавалось мало и она частенько не отличалась густотой населения, вносил кардинальные правки в материальный базис этого войска. В остальном же ситуация мало отличалась от феодальной системы какого-нибудь королевства Западной Европы века IX или там XI. А потому, помещик, как и западноевропейский феодал архаичного периода должен был явиться на регулярный смотр или на сбор по требованию, а потом выступить куда ему укажут.