Чтение онлайн

На приборы корабля он не смотрел. Там все в порядке. Корабль - звездолет первого класса - имел дублированную систему всех ответственных узлов. Пока работал один узел, другой находился в резерве и вступал в действие автоматически.

Только в одном отсеке не стояло автоматов. Только один отсек управлялся вручную, самим Кэдом.

Он открыл туда дверь и вошел.

Теплую полутьму отсека наполняло тяжелое дыхание сотни спящих людей. Они лежали рядами в желобчатых ячейках из пневмолита, степень упругости которого регулировал сам Кэд. Они спали голые, их одежду он давно выбросил в утилизатор. Столько хлопот было с ней, чтoбы держать ее в чистоте.

Измученным людям было уже все равно.

В дальнем углу, привалившись к пневмолитовой стенке отсека, сидела на корточках худенькая девушка с копной спутанных пепельных волос - расчесывать их Кэд тоже не успевал. Что-то, вероятно, почудилось ей во сне, какое-то видение далекого прошлого - она родилась уже в Убежище - испугало ее и заставило проснуться. Она всхлипывала жалобно, слезы текли по ее впалым щекам и падали на пневмолитовый пол.

Осторожно ступая громадными подошвами, перешагивая через спящих, Кэд приблизился к ней.

Когда дело касалось ремонта или управления кораблем, реакция Кэда была быстрой, и действия - единственно верными. Киберлогика безошибочно руководила его мощным механизмом. Он всегда знал, что делает то, что нужно и необходимо.

В отношении к людям у Кэда такой уверенности не было. Он стоял в нерешительности над плачущей девушкой. Киберлогика выдавала импульс за импульсом и тут же глушила их, прежде чем они попадали в исполнительную цепь.

...Однажды сотрудники Института попросили Кэда посетить их детский сад. Просто встретиться с детьми.

Малышам это будет интересно.

Конечно, он пришел. Крохотные существа обступили его - он стоял среди них, умный и беспомощный, так как совершенно не представлял, как себя вести.

Воспитательница объяснила детям, кто это такой, как его зовут. Дети уже привыкли к кибернетическим игрушкам и не очень удивились, увидев взрослого искусственного дядю.

Воспитательница предложила сыграть с ним в мяч.

Тут Кэд оказался на высоте. Мячи он ловил любые, cамые трудные, ловил их молниеносно и ни разу не промахнулся. Сама воспитательница - известная спортсменка - попробовала соревноваться с ним и проиграла. Дети пришли в восторг. Они не хотели идти обедать без него. Кэд сел с ними за стол, и они попытались накормить его манной кашей.

Потом его попросили рассказать сказку.

Кэд не знал сказок, ведь он родился взрослым и серьезным. Но вовремя вспомнил слышанную им по телевизору арию из детской оперы и так точно воспроизвел ее, что окончательно завоевал симпатии и детей и их воспитательницы.

Все игрушки в саду были заброшены, дети не отходили от Кэда. Его посадили на пол и долго и тщательно разглядывали все сочленения. Тыкали пальчиками, стараясь что-либо открыть, чтобы узнать, что у него внутри... Только солидность заводской конструкции спасла Кэда от опасности быть разобранным на составные части.

Аварийный выключатель он заблокировал - боялся, что какой-нибудь особо предприимчивый малыш доберется до него, и тогда он, Кэд, сразу превратится в недвижимую груду метапластиковых деталей, дисков и рычагов... За несколько часов пребывания в детском саду он израсходовал энергии больше, чем если бы таскал тяжеленные свинцовые контейнеры в Институте.

...Девушка продолжала плакать.

Кэд присел около нее, погладил по спутанным волосам. Пальцы его могли смять водопроводную трубу, но сейчас прикосновение их было легким.

Если бы это сделал человек, то сказали бы, что оно было нежным.

Потом он осторожно поднял ее на руки. Так женщины успокаивали плачущих детей.

Девушка доверчиво прижалась к его метапластиковрй груди. Кэд включил в говоритель песенку, которую киберлогика разыскала где-то в отдаленных блоках памяти.

Эту песенку он услыхал случайно. Он, конечно, мог стереть ее, чтобы освободить ячейку памяти для более нужных вещей; но не стер сразу, а потом, после Катастрофы, запоминать было уже нечего, и Кэд оставил песенку, на всякий случай..

Он не успел допеть до конца. В рулевой рубке загудел сигнал, призывающий пилота к командирскому пульту.

Кэд почувствовал, как девушка на его руках стала тяжелой, и поспешно опустил ее на мягкий пневмолитовый пол.

Корабль начал торможение...

«...тысяча шестьсот восемнадцатые сутки полета!» пропел мягкий голос автомата времени.

Корабль неподвижно висел над планетой.

Притяжение пока было невелико, легким давлением плазмы в рулевых двигателях Кэд удерживал корабль от падения. Энергия главного ходового двигателя вся ушла на торможение, еe хватило в обрез. Последние минуты Кэд тормозил уже рулевыми двигателями, включив их на полную мощность.

Он начал тормозить давно, стараясь постепенно гасить неимоверную скорость корабля. Эти дни он не отходил от пульта управления. Корабль мчался мимо целой системы необжитых миров, среди которых находилась и та планета, к которой он летел. Вокруг нее кружилась маленькая юркая планетка, она внезапно выскочила перед кораблем, прямо по курсу, и нужно было тормозить всей мощностью рулевых моторов, чтобы она успела пролететь мимо.

Пятикратные перегрузки вдавили людей в пневмолитовый пол. Почти все они потеряли сознание и сейчас лежали с отечными, посиневшими лицами.

Кэд обошел жилой отсек. Приводить людей в чувство он не стал. Им предстоит еще одно испытание, последнее. Посадку придется делать на рулевых двигателях, а плазмы в них на пять минут работы. Он будет садиться на воду, но все равно сила удара будет велика.

Кэд убавил давление в пневмолите, и каждый человек погрузился в него, как в воду...

Девушка с пепельными волосами лежала, закрыв глаза, неловко и безжизненно запрокинув голову. Он коснулся ее щеки пальцем, в кoгорый был вмонтирован датчик биоанализатора. Сердце билось еле-еле, готовое остановиться, как и двигатели его корабля.