Чтение онлайн

Зажегся свет, Лика открыла дверь камеры. Стала поднимать полуспящего пациента. Вдруг он вскрикнул, как от сильной боли.

— Нет!

Лика сразу же вышла, заперла дверь снова. Охтовский затопал каблуками, подошел к пульту.

— Все хорошо, — сказал он, немного погодя. — Вставайте, Андрей Петрович! Мы полностью заместили вашу фантазию.

Опять включил свет, и опять Андрей Петрович закричал:

— Нет!!! Не отбирайте!!!

— Что же такое, — забурчал профессор, — все же покойно…

Лика коснулась моей головы, я был еще глубоко в состоянии «№ 1», ее голос раздавался издалека.

— Нужна ваша помощь, Георгий… Посмотрите…

«Опять — «вы». Опять — Георгий… Пусть так… На Жору я все равно никогда не соглашусь».

Я стал смотреть. Ничего не было. Оставленный в покое Андрей Петрович снова блаженно улыбался.

— Что хоть ему там хорошо так! — Охтовский был взволнован. — Не с чего. Там мрак… Что видите, Андрей Петрович, говорите!!! Говорите, это надо!

— Зачем? — прошептал пациент. Ему было хорошо и покойно.

— Вижу, — сказал я.

Стройный ряд плоских, словно вырезанных детской рукой из картона фигурок встал передо мной.

— Свитер, — сказал я.

— О Господи, — облегченно выдохнул Охтовский.

— С оленями…

— Ну хорошо, бывает, забыли… Георгий, будьте любезны, заместите его, и будем закругляться.

После негритянки свитер был пустяшным делом. Я легко убрал его.

Снова включили свет, открыли дверь.

Андрей Петрович неистово закричал:

— Нет! Не отбирайте!

Закрыли дверь. Выключили свет. Я вернул свитер и теперь уже медленно заменил на рубаху в клетку.

— Нееет! — завопил пациент.

Я слышал, как бегают Лика и профессор, как щелкают и отдаются в моей голове тумблеры. Действие растворов заканчивалось. Еще немного, и мы с Андреем Петровичем окажемся в нормальном состоянии без номера.

— Меняйте на что угодно, — кричал Охтовский, — мы не можем возвращать его с незамещенным свитером!

Я решил оставить свитер, но хотя бы поменять оленей. Быстро попробовал ромбики, подсолнухи, молдавский орнамент. Олени, стоявшие до этого в профиль, сурово повернули ко мне свои головы.

— Нет, — кричал пациент, — все не то! Нету неги!

Действие растворов закончилось. Профессор тяжело опустился на стул. Машина Замещения дымилась, что-то в ней испортилось и перегорело. Андрей Петрович встал и вышел из комнаты совершенно счастливый.

Все было так, как мне хотелось. Мы сидели на горячих камнях. Я держал ее за самые краешки пальцев, облака вдали не двигались. Я почти не спешил на автобус. Я постарался запомнить каждое окошко в домах за бухтой, каждый волосок на ее голове. Хотя, конечно, понимал, что пройдет время, столичная жизнь возьмет свое, и волосок за волоском, окно за окном, любовь, нежность, красота и восторг уйдут. Заместятся чем-то другим. Есть ли в моей душе что-то, как, например, вчера свитер с оленями у Андрея Петровича, что-то, что останется навсегда, — я не знал.

Я встал, взял сумку.

— Прощайте.

Спокойная, серьезная, неразъятая на атомы Лика сказала:

— Прощай, Гоша.

2012

Пока не было посетителей, Лика пошла к морю. Очень хотелось снять обувь и побродить по воде босиком, но — не решилась. Кафе, где она работала, находилось за поворотом, машины порой подъезжали неожиданно, и времени на то, чтобы мыть ноги, приводить себя в порядок, конечно же не было.

Она быстро преодолела ту границу пляжа, где заканчивался надоевший запах кофе и начинался соленый, влажный, морской. Стояла на камнях, щурилась на солнце, вдыхала эту терпкую влагу и в который раз прозевала приехавших посетителей.

Когда она обернулась, мужчина «за сорок» и девушка лет двадцати пяти уже сидели на открытой площадке, прямо на пляже. Мужчина утонул в диване, девушка стала рыться в сумочке.

По правилам Лика должна была подойти к ним с фирменным блокнотиком и записать заказ. Но блокнотик лежал внутри кафе на подоконнике. Идти за ним не хотелось, а посетителей было только двое, и они не могли заказать настолько много, чтобы этого нельзя было запомнить.

Лика подошла к парочке.

— Здравствуйте, — сказала она и узнала мужчину. Он уже был здесь раньше с другой девушкой.

— Здравствуйте, Лика, — мужчина прочитал на бэйджике ее имя и погрузился в диван еще глубже, — мне, пожалуйста, что-нибудь сладкое, вкусное, у вас есть?

— Торты, пирожные.

— Торт у вас был такой вкусный… Наполеон?

— Наполеон?

— Я не помню. Ну, он такой рассыпчатый, приятный. Ты какой будешь? — спросил он у девушки.

— Мне попить что-нибудь, — сказала она.

— Кофе, чай, алкоголь, — улыбнулась Лика.

— А что у вас есть вкусного?

— Торты, пирожные.

Парочка настолько утонула в мягких диванах, что еще немного, и диваны бы их проглотили.

— Вы можете на витрине посмотреть, там все видно.

— Ой, нет, не надо, — сказал мужчина, — давайте «Трюфельный». У вас есть «Трюфельный»?

— Есть.

— А он вкусный?

— Конечно, у нас все торты вкусные.

— Давайте. И эспрессо. А тебе?

— А мне, — сказала девушка, — чай с мятой и наполеон.

Лика улыбнулась и пошла к кафе. «Ну вот, — подумала она, — ничего страшного не произошло, я все запомнила». Но не успела пройти и пары шагов, как столкнулась с темными силуэтами. Ненавистный поворот дороги вновь родил в своих недрах и выплюнул на пляж новых посетителей.

— Девушка, девушка, не уходите, мы сейчас закажем!

Трое мужчин в костюмах уселись на свободные диваны.

— У вас вообще все быстро?

— Да, конечно.

— Ну хорошо, тогда дайте, пожалуйста, капучино с кленовым сиропом — большую чашку и «Трюфельный», но не из трюфеля, «домиком» который, а просто «Трюфельный» он у вас называется.