Чтение онлайн

— Почему старик еще жив?

Гэпэушники задумались.

Вождь не стал их мучить и сам предложил решение: достал из шкафа и передал в руки его институтской одногруппнице новенький, блестящий, как самурайский меч, ледоруб.

Вдруг осталась одна одногруппница — в альпинистской экипировке, на алтайском взгорье, с этим самым ледорубом. Она улыбалась так нежно, и захотелось залезть прямо сейчас в «Одноклассники», написать ей, встретиться и… просто поговорить про Троцкого.

Немолодой, небритый, он спал, уткнувшись лицом в рулон туалетной бумаги. Его разбудил стук в дверь.

— Старик! Ты еще жив?

2008

— А хорошо здесь сделали! Тут же детское кафе раньше было: то ли «Солнышко», то ли не «Солнышко». Не помните?

Я не помнил. Вернее, сколько себя помнил, здесь был черный провал, что-то вечно ремонтировали.

— Ну, как же, единственное детское кафе в городе, нас сюда специально водили мороженое поесть не из вафельных стаканчиков, а в серебряных чашках на ножке… А сейчас, по-моему, и нет ничего для детей.

Утро начиналось здорово, Оля держала меня за руку. Она откинулась на спинку кресла и сказала:

— В «Супермоле» есть детская площадка.

Он улыбнулся.

— Нет, это не то. Там они в загончике каком-то ползают, а «Солнышко»…

Подошла официантка.

— Определились?

Оля заказала капучино, а я сказал:

— Американо, и что у вас есть из сладкого?

— Возьмите «Элегию».

Я спросил:

— Это что?

— Вы у нас «Фруктовый восторг» пробовали?

— Нет.

— «Элегия» — это типа «Фруктового восторга», но без фруктов.

Тогда я сказал:

— Сейчас подумаю.

Он спросил:

— Скажите, у вас есть мороженое в серебряных чашках на тонкой ножке?

— Есть. У нас пошарично. Один шарик — 30 рублей.

Он заказал эспрессо и мороженое, официантка собралась уходить, но я ее остановил:

— Девушка, девушка! Вы у меня забыли спросить.

— Вы же сказали: «потом».

Тут уже Оля поставила ее на место:

— Он сказал: подумает.

— Мне «Элегию», — сказал я и сразу уточнил: — А можно на нее посмотреть?

Наглядно выбирать было проще. Два тортика стояли на белоснежных тарелочках в витрине.

— Разница только во фруктах или там разный состав теста?

Тут уже официантка вела себя вежливо.

— В «Элегии» пропитка еще идет из ликера.

Я был за рулем, так что заказал «Восторг». Вернулся к столу и поцеловал Олю. А он сказал:

— Отличное такое кафе, современное.

Оля согласилась:

— Единственное, где все более-менее по-европейски.

— А то встретились бы где-то в неприятном месте, и разговор уже совсем не тот, — сказал я, потому что был согласен с Олей в данном случае и вообще — всегда ее поддерживал.

Он улыбнулся:

— Мне очень импонирует, что вы все так продумываете.

Оля перешла к делу, но деликатно, не так чтобы в лоб.

— Мне кажется, если все правильно организовать, все правильно и пройдет.

— Естественно, — стал серьезен. Улыбочка сразу пропала, начал слушать.

— Нам вас Зинаида Матвеевна, Бовина мама, рекомендовала. Она сказала, что у вас подход современный. Сами понимаете: «как у всех» нас не устраивает.

Он стал еще серьезнее:

— Естественно. Я представляю, что вам предлагали… Но это все старая школа: они как тридцать лет назад делали, так и делают.

— И таких — большинство, — снова поддержал я Олю, — мы вот сколько видели: просто кошмар. Мы так не хотим, очень важно все знать заранее.

Он в третий раз сказал слово «естественно».

— Естественно. Я вижу ваш современный подход, вы даже место выбрали современное… Но, чтобы было комфортнее, давайте пересядем.

Встал и пошел к окну, мы за ним. Сели.

— А для чего это? — спросила Оля.

— Ну как же? Нам сейчас сидеть и разговаривать, очень же важно создать комфортную атмосферу. А так бы вы сидели и ближайшие полчаса видели что?

Смотрел на меня и ждал ответа. Я не люблю такие загадки, но ответил спокойно:

— Окно.

— Правильно. А в окне?

Я обернулся.

— Магазин.

— А какой магазин?

Я присмотрелся к вывеске.

— «Мир крепежа».

— И маршрутки через каждые две секунды! По-моему, не очень фэншуйно.

Он казался мужиком неплохим. Поэтому я ответил:

— Ну да.

Он продолжил:

— А я бы видел вход в туалет. А теперь вижу, как готовят кофе. И свет из окна красиво падает. Совсем другой разговор.

Оле понравился ход его мыслей. Она сказала:

— Фэн-шуй — это тема.

— Я, когда работал в Москве… — начал он, и Оля обрадовалась.

— Вы в Москве работали?

Ему позвонили. Взял трубку. Стал объяснять, как нас найти.

— Да, да… смотри, остановка «Завод шестерен», и кафе такое современное напротив «Мира крепежа».

Вошел парень, моих примерно лет, с кейсом в руках. Открыл кейс, достал баян. Я сразу оценил инструмент, потому что сам учился, хотя сейчас уже, конечно, все забыл. Парень разложил на коленях красную бархотку, устроился поудобнее и представился:

— Олег.

— Приятно, — сказали мы с Олей.

Он начал играть. Я сразу узнал эту мелодию, она называлась «Ливенская плясовая». У меня никогда не получалось быстро делать все эти переборы, а парень играл здорово. Лицо Оли почему-то изменилось, она стала смотреть в пол, прикрыла глаза рукой. Организатор тоже как-то напрягся, и я вдруг вспомнил, что даже не знаю, как его зовут, он просто представился вчера по телефону — Организатор. Баянист закончил играть и сказал, глядя Оле прямо в лицо: