Чтение онлайн

– Это почему же я? Сам трусом называл, а теперь с бабами меня отправляешь?

– Ты завхоз, твой долг. А потом... Сидор на тебя очень зол, нам невыгодно тебя тут держать. Понял?

– А-а... понятно.
– Ефим совсем помрачнел.

– Возьмешь с собой денег на расходы. Выезжать на заре. Иди, собирай людей в дорогу.

Ефим сгорбился, словно его чем-то очень глубоко обидели, и торопливо вышел.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

В Каменку, где находился губком СТК ("Союза трудового крестьянства") и откуда с благословения батька Плужникова начал Антонов движение своих "войск", был послан усиленный отряд чекистов и милиции из Тамбова. Пока отряд добрался до Каменки, Плужников укрыл губком и охрану в подземелье, выкопанное еще в девятнадцатом году по всем правилам шахтерского искусства: с потайными ходами в погреба и с выходами к глубокому оврагу. В этом подземелье могло укрыться более ста человек, там было заготовлено много провизии на случай "отсидки".

Чекисты поймали в селе лишь нескольких дезертиров, поговорили со стариками, которые на вопросы отвечали больше жестами, чем словами, и с тем вернулись, доложив, что в Каменке незаметно никакой "столицы" антоновских войск.

А в это время, разбившись на две группы, бандиты вели наступление на крупное село Инжавино, где располагался гарнизон красноармейцев и отряд Чека.

Гарнизон из села отступил. Успех вскружил головы привыкшим к разгулу антоновским дезертирам - они разбрелись по длинным улицам села и начали шумно праздновать победу.

А к станции Инжавино вскоре прибыла бронелетучка. Из Кирсанова подоспел батальон красных курсантов.

Антонов опомнился, когда снаряды бронелетучки уже посыпались на скопление лошадей у его штаба. Он бросил к станции своих отчаянных "гвардейцев", но их атака захлебнулась под огнем пулеметов. Согнав силой жителей Инжавина, он заставил их кричать "ура", а сам под прикрытием мужицких толп незаметно ускакал из Инжавина, кое-как собрав остатки своих "лихих" кавалеристов.

Первая победа и первое поражение!

Антонов был взбешен: "Пьяные свиньи! С ними добьешься великих побед!"

Он даже не захотел возвращаться в Каменку к Плужникову. Офицеру Богуславскому, красавцу, любимцу Плужникова, поручил с двумя полками вернуться на базу, а сам с гвардейским полком, костяком которого были бывшие его дружинники, ускакал на Паревку, где отлеживался у надежных людей его больной брат Дмитрий.

А Плужников не был дураком, он и не рассчитывал на одного Антонова. Во всех волостях и уездах через своих агентов отыскал Плужников головорезов, способных возглавить шайки дезертиров. Эти маленькие вожди караси, лобаны, дергачи, губаны - никому не подчинялись и ни перед кем не отчитывались за свои действия, если не считать одного неписаного закона закона круговой поруки.

А в народе обо всех этих шайках говорили просто: рыбак рыбака видит издалека. Говорили потихоньку: боялись и ненавидели.

Было кого ненавидеть.

2

Вместе со своим карай-салтыковским холуем Иваном Семеновым Плужников сидел под липой, склонившейся над рекой, и небрежно забрасывал удочку. Он знал, что Антонов приедет сюда из "столицы" Каменки вместе со своей зазнобой, и потому был не в духе.

Вековые дубы, неохватные сосны стояли, притаившись, по берегам Вороны, и лишь сухие листья нарушали мертвую тишину этих мест - опадая, цеплялись за ветки, казалось, кто-то крадется, ломая ногами валежник.

Но Плужников не боялся - надежные телохранители бродят неподалеку, собирая грибы.

Он и за поплавком не следил - за него это делал Семенов. Батько думал. А думать было о чем. Не нравился ему капризный Антонов. Куда лучше исполнительный и храбрый Богуславский. Даже Токмаков ближе его сердцу хитрый" выдержанный татарчук. А этот носится со своей славой, как с писаной торбой!

Плужников даже сплюнул в реку. Семенов покосился на него, но промолчал.

Да, но со славой его приходится считаться. Ему нужна слава - черт с ним, бери, а "Союзу" нужна власть и земля. Сам натолкнул на вывод разделить войско на две армии, с общим штабом. Богуславский - достойный офицер. На этом и стоять будем.

Вскоре из-за поворота реки показалась лодка. Плужников пригляделся. Ну, конечно, с Иркой Горшеневой! Она тихо напевает "Пряху", а он орудует веслом, не спуская глаз с девки. С Косовой Маруськой не растащишь и эту арканит! Щеголь несчастный! Плужников снова плюнул в воду, бросил удочку и встал.

– Подъедет - оставь девку тут. Пусть костер разжигает да уху варит, а его ко мне пошли. Я у барской пристани сяду...

С ненавистью наблюдал он из-за прибрежного куста, как Антонов на руках вынес Ирку на берег? Хлыщ! Бабий угодник!

– Ну что, намяукался, кот?
– с нескрываемой досадой встретил он Антонова, весело подошедшего к назначенному месту.

– Все, Старик! Маруську побоку. Пусть с полком воюет, она кровожадная, а Ирка для любовных дел создана. Ягодка!

Плужников укоризненно покачал головой и продолжал:

– Ну, так вот, Степаныч, дело наше разгорелось не на шутку. Наши комитеты полки сколачивают и отряды. Не ахти какая конница - подушка вместо седла да обрез, - а для счета полезно. Битюковский, Павлодарский, Пахотноугловский, Козловский, Нару-Тамбовский полки уже действуют. Командиры не вояки, а для налетов сойдут. Нам главное - видимость регулярных войск создать. А там, глядишь, поляки амуницию подбросят, да и нам спать нечего - склады громить надо, а не в бои ввязываться... О тебе мы славу по селам пустим: полководец непобедимый!
– Плужников взглянул при этих словах на Антонова: ну конечно, расплылся в улыбке, не сдержался.

– А как с ними связь держать?
– притворно насупившись, спросил Антонов.

– Вот об этом и речь. Главоперштаб утвердить надо. Держать его подальше от войск. Пусть кочует из села в село по южной границе губернии. Полки на две армии разбить. Бог две руки дал: одну отсекут - второй креститься можно. Богуславский согласие дал второй армией командовать. И Плужников снова взглянул на Антонова. Перекосило завистника! Но молчит, знает, что люб Богуславский всему губкому.

– А кого в главоперштаб метишь?
– С нескрываемой тревогой Антонов уставил свои бесцветные глаза на Старика.

– Тебя начальником.
– При этих словах Плужникова Антонов опустил глаза.
– Токмакова помощником. Эктова как оперативного штабиста. Ну и мы с Богуславским. Знамена полкам уже заказал, и девиз на них будет: "В борьбе обретешь ты право свое!.."

– Неплохо придумано, - дернулся всем телом Антонов.
– Только решить надо, посоветоваться. И вот что...
– уже тоном начальника заговорил он, выработать устав армейских судов. За несвоевременное питье самогона: первый раз - убеждение, второй раз - плети. Для командиров - разжалование в рядовые.