Чтение онлайн

– Об этом я как-то не подумал. И все равно мне не хочется наводить напраслину на этого пожилого ученого. Он много лет трудится в главной библиотеке нашего города, откуда и приносил мне книги. Бог с ним. Расскажите лучше о себе. Кто вы, откуда. И почему говорите таким вычурным заумным языком?

– Дмитрий Неверов, – представился я. – По всей видимости, мы тезки, если не принимать во внимание идиотское окончание твоего имени. Я из Санкт-Петербурга, работаю журналистом. В свободное время пишу детские книги, что само по себе утопично в наше время помешательства на цифровых гаджетах. Как-то так….

Как и почему оказался в вашей психиатрической лечебнице, не понимаю. Последнее, что помню, как заснул за рулем. Наверное, мою машину занесло в канаву, но вместо обычной больницы меня зачем-то привезли сюда. Надеюсь, что друзья, ехавшие со мной, живы и здоровы и скоро меня вызволят.

– Про какой Петербург вы говорите? – сделал удивленное лицо Дмитринг.

– Тот, который ранее был Ленинградом, а до этого Петроградом, а еще раньше Петербурхом.

– А, вот оно что. Есть такой городок на карте нашей державы. Только сегодня он называется Пиэтари.

– Городок? Ты в своем уме, молодой человек? Санкт-Петербург – второй по величине мегаполис в России. У нас только официально проживает шесть миллионов человек, а неофициально все десять. А Пиэтари нас называли немытые чухонцы и шведы, когда Петр Первый согнал их с насиженных земель.

– У вас действительно богатая фантазия. Город на шесть миллионов жителей – какой полет мысли! Вы, вероятно, забыли, что сегодня всё население Русии составляет тридцать миллионов человек. Даже в нашей столице, Московии, проживает не более полутора миллионов.

– Это в Москве, что ли? – снова пришло мое время удивляться.

– Да, в Московии, – терпеливо поправил меня собеседник. – Вы все время оперируете старыми, отжившими свое словечками. Словно появились в наших краях из далекого прошлого.

– Из Сибирейской, а точнее Сибирской тайги, – съязвил я, вспомнив недавний

разговор с офицером Хрусталвым. – Тридцать миллионов, говорите? А почему так мало? Если мне не изменяет память, до 1941 года на территории СССР проживали примерно сто пятьдесят миллионов человек. Пусть Великая Отечественная война и внутренние репрессии забрали около сорока миллионов человек. Но куда тогда делись остальные?

– Говорите странно и историю в школе, похоже, совсем не учили, – покачал головой Дмитринг. – Ну да ладно, времени у нас много, буду вас просвещать, хоть вы и старше меня.

Видя, с каким аппетитом я поедаю хлеб с салом, сокамерник протянул мне очередной внушительный бутерброд и подлил в кружку порцию кипятка.

– Значит, так: сразу же после капитуляции «красной плесени» и окончательной победы Великой Германии началось переустройство всего бывшего СССР. Азиатские и Кавказские республики отошли к Ближневосточным государствам – Ирану и Ираку, Крым достался Турции. Украину и Белоруссию поделили между собой Польша, Румыния, Венгрия и Болгария. Практически весь Дальний Восток заняли японцы. На Северо-Западе теперь ведет хозяйство Швеция, Финляндия и Норвегия. Так мудрый фюрер отблагодарил не только своих союзников, но даже тех, кто просто не мешал воплощению его грандиозных планов.

– Куда уж «мудрее»… Раздал направо и налево все, что собирали наши предки почти тысячу лет.

– Не раздал, а перераспределил с немецкой рачительностью. Нельзя жрать в три горла и ни с кем не делиться. От этого может случиться понос или того хуже – заворот кишок. При Адольфе Гитлере Германия стала еще более великой и уважаемой остальными странами.

– И как же это мы раньше жили, без всех этих премудростей? – съязвил я.

– Плохо жили. Как собака на сене. Владели самой большой территорией в мире с полным набором таблицы Менделеева в недрах, богатейшими ресурсами и полезными ископаемыми. А сами отменили рабство только в 1861 году. Да и то потом через 56 лет, в 1917 году, позволили снова накинуть себе ярмо на шею и вернуться в стойло.

– Прошу! Останови этот исторический фонтан! Я уже утратил нить твоих размышлений! – возмутился я. – Спешу напомнить, мой юный друг, что, начиная с Екатерины Великой почти на протяжении двухсот лет Россией правили чистокровные немцы, по крайней мере по материнской линии. И даже жена последнего императора Николая Второго, Александра Федоровна, урожденная Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, также была немкой. Так что всё произошедшее с Россией и её народом за эти годы целиком и полностью лежит на их немецкой совести.

– Что есть кровь женская без сильного начала мужского? – возразил Дмитринг. – Мы же не сказочники-евреи, признающие чистоту крови по материнской линии. Русские, как, безусловно, и немцы – воины, мужики, исполины твердокаменные. Без сильного духом и телом зачинателя, вождя, главы семьи нам никак не прожить.

– Не слишком ли ты молод, чтобы рассуждать о чистоте крови и гендерном неравенстве? Ты сам-то женат, дети есть?

– Не женат, ну и что с того? В том, что именно мужик – главный в семье, ничуть не сомневаюсь. Этому нас с детского сада учат. А женская доля – молчать и терпеть, да еще рожать периодически. По такому принципу существовали самые могучие империи в истории, от древних египтян и римлян до наших дней.

– Ты, наверное, очень любишь книги про баталии и мифических героев?

– Не скрою, изучение военного дела – весьма увлекательное занятие. К сожалению, из-за проблем со здоровьем после школы меня не взяли на военную службу. А я всем сердцем рвался в очистительные бригады. Приносить пользу обществу – это же так здорово!

– Прости – «очистительные бригады»? Это что еще за зверь такой? – не понял я.

– Никакой и не зверь вовсе. Наоборот, бойцы этого подразделения приносят огромную пользу всему нашему народу.

– Экологи, что ли, или ассенизаторы? – пошутил я, разделавшись с едой и удовлетворенно откинувшись на спинку стула.

– Очень близко. Только чистят они не природу, а общество.

– Разве оно еще не совершенно и нуждается в каких-либо чистках?

– К сожалению, нуждается. Хотя за последние годы количество неблагонадежных элементов заметно снизилось. Но все равно то здесь, то там возникают очаги массового отклонения от общепринятых устоев. Люди вдруг становятся, словно бешеные животные, кусающие руку своего кормильца. Нарушают законы, выказывают неповиновение, начинают говорить абсолютно крамольные вещи, поносят наши святости направо и налево.