Радуга
Шрифт:
Немцы лежали теперь по другую сторону площади в придорожном рву и систематически, равномерно, непрерывно стреляли. Сердюк приподнял голову над снежным холмиком, который защищал его лицо, и оценил положение. Такая стрельба могла продолжаться бесконечно. А выстрелы гремели по всей деревне, и неизвестно, как там идут дела. Его отрядик в пять человек и он сам могли там очень пригодиться.
— Ну, ребята, долго мы будем с ними возиться! Ура! За родину, за Сталина!
Они вскочили, как один. Пригибаясь на бегу, рванулись в грохот автоматических винтовок, в пулеметные залпы, как жала, выставив вперед штыки. В несколько прыжков они добежали до рва и сверху прыгнули, прямо на обалдевших, ничего не понимающих немцев. Придорожный ров умолк, как задушенный в глотке волчий лай. Трупы немцев темными пятнами лежали на снегу.
— Теперь куда? — запыхавшимся голосом спросил Завяс. Но Сердюк не отвечал. Они с удивлением оглянулись.
— Эй, товарищ Сердюк, где вы?
— Что случилось? — недоверчиво спрашивал светлоглазый Александр, ближайший друг Сердюка.
— Да он бежал с нами или не бежал?
— С ума ты сошел, что ли, конечно, бежал!
— А куда же он девался?
— Здесь он лежит, здесь! — запыхавшимся голосом крикнул самый младший из всех, Ваня.
Алексей кинулся туда. Сердюк лежал на полдороге между орудиями и рвом.
— Что случилось? — глухим шепотом спрашивал Ваня.
Алексей взглянул на снег. При лунном свете четко виднелся кровавый след, большие лужицы крови, от орудий до самого места, где лежал убитый.
— Куда в него угодило?
Алексей молча показал пальцем. Стопа и часть голени лежали почти под прямым углом к остальной части ноги. Снег вокруг этого места превратился в черную лужу.
— Ногу ему прострелили, как ножом отрезана…
— Смотрите! На чем он бежал!
— Нечего смотреть! К комендатуре, ребята, там жарко!
Они поспешно двинулись за Алексеем по скрипящему снегу.
Когда раздался первый выстрел, капитан Вернер спал на полевой койке в комендатуре. Он ждал звонка из штаба и не мог пойти домой. У другой стены крепко слал фельдфебель, в следующей комнате, как всегда, вповалку улеглись солдаты. Капитан ждал долго, но телефон молчал. Его раздражало и сопение, доносящееся из другой комнаты, раздражал храп фельдфебеля. Койка была жесткая и неудобная. Наконец, он уснул. Его разбудил выстрел.
— Опять кто-то шатается по деревне, — раздраженно подумал он. Его сердило это новое доказательство бессилия немецких приказов.
Но почти моментально грянул второй выстрел, третий. Капитан сорвался с кровати.
— Заузе, вставайте!
Фельдфебель был уже на ногах. Послышался скрип шагов под окнами, и в комнату ворвались солдаты.
— Большевики в деревне!
— Запирайте двери! Гасить свет! — скомандовал Вернер, и они бросились задвигать тяжелый засов, закладывать двери поперечными балками.
Комната, где висел телефон, была самая обширная и лучше всего годилась для обороны. Хотя Вернер не рассчитывал, что здесь действительно придется защищаться, все было подготовлено. Дверь была мощная, из толстых досок. Вернер приказал еще обить ее жестью и укрепить запоры. Стены были из толстых бревен, на окнах крепкие ставни. Дом строился давно и предназначался, видимо, под склад или амбар. Та часть, где ночевали солдаты и сидели заложники, была пристроена позже, когда в доме разместились уже сельсовет, красный уголок и библиотека. Там стены были тоньше и дверь запиралась просто на ключ. Но здесь можно было чувствовать себя, как в крепости.
— Открыть амбразуры!
Они мгновенно откатили лежащие вдоль стен бревна. Здесь рядами лежали мешки с песком, а у самого пола были вырезаны узкие щели. Солдаты припали к земле. Сквозь отверстия в теплую комнату хлынул холод, заклубился пар. Залаяли винтовки.
В соседней комнате затопотали шаги. Совсем близко грянул выстрел.
— Звони в штаб, звони скорей в штаб! Партизаны? — спросил Вернер запыхавшегося часового, который вставлял ленту в пулемет.
— Нет! Армия!
— Много их?
— Не знаю, стреляют всюду, видно, зашли со всех сторон.
Вернер выругался.
— Звони, звони!
— Господин капитан, телефон не работает…
Он подскочил к столу, но напрасно кричал в трубку и колотил кулаком по молчащей коробке. Мертвая тишина…
— Перерезали, мерзавцы!
Он со злостью треснул кулаком. Телефон с грохотом упал на пол. Он пнул его ногой в угол.
— Справимся сами! Внимание!
С улицы посылались выстрелы, слышно было, как щелкают пули о толстые бревна стен. В соседней комнате в дверь грохали прикладами, но слышался только гул, дверь не дрогнула.
Нападением на комендатуру руководил лейтенант Шалов. Не успели они выломать первую дверь и ворваться в дом, как прибежал отряд, захвативший батарею.
— Где Сердюк?
— Сердюк погиб, батарея взята.
В первой комнате они нашли солдатские постели, беспорядочно разбросанные вещи и ни живой души.
— Ишь, мерзавцы, проснулись и заперлись в той комнате.
— Выкурим их и оттуда…
Внутри с шумом отодвинулось бревно, и из отверстия в другую комнату посыпались выстрелы.
— Выйти! Будем брать снаружи!
Они рассыпались в цепь вокруг дома, но сразу поняли, что это своего рода крепость. Мощные бревна не поддавались пулям. От них откалывались небольшие щепки, но стены оставались целы. Резко лаяли пулеметы. В отверстиях вспыхивали голубоватые и красные огоньки. Дом изрыгал смерть.
— Патронов они не жалеют, — пробормотал Шалов.
— Видно, подготовились к обороне, товарищ лейтенант…
По всей деревне шла стрельба. По-видимому, отдельные отряды осаждали немцев на их постах. Но все заглушал грохот, доносящийся из укрепленной избы.