Чтение онлайн

Карла строит консервный завод, откуда бурундучки должны сбежать, пока их не порезало на консервы (Боже, храни Warner Brothers).

Баг делает средневековый замок с темницей; между прочим, классно получается. Он придумал даже «пыточные узлы».

Майкл хочет, чтобы пользователи могли играть в игры типа Doom в любых постройках, и ведет переговоры с одной компанией из Сан-Франциско, у которой есть мультилинейный сервер. Так к игре смогут подключаться нерды по всему миру.

Майкл сильно возмутился шумихой, которую СМИ устроили вокруг поколений. (Нас, судя по всему, относят к «поколению бездельников»).

— Дэниел, кто это все придумывает?! Люди — единственные живые существа, у которых обнаружились какие-то поколения. У медведей, например, нет поколений. Мама-медведица и папа-медведь не думают, что их отпрыски станут питаться другими видами ягод и впадать в спячку в другое время. Мысль о том, что завтра будет совсем не такое, как сегодня, характерна только для нашего биологического вида.

Майкл выдвинул такую теорию: поколения возникают и формируются под влиянием технологии. Когда развитие технологии ускоряется и достигает критической точки, как сейчас, поколения становятся нерелевантны. Мы все — отдельные люди, как дискеты с персональной версией программы. И это логично.

Мама никак не могла заставить работать пульт управления гаражной дверью. Я его починил, и мы пошли выгулять Мисти по Ла-Креста. На углу Арастрадеро знак «стоп» был весь залеплен скотчем, ленточками и сдутыми воздушными шариками. Смешно!

Автомагистраль Итана отнимает гораздо больше времени, чем он думал, и «жрет блоки как сумасшедшая».

Я спросил Дасти, была ли у нее в детстве кукла Барби.

— Нет, но в глубине души я ее очень-очень хотела. Мои родители — хиппи, понимаешь? Тяжелый случай. У меня была тряпичная кукла из, типа, Сьерра-Леоне. А мне дико хотелось Барби с розовым корветом (*вздох*). Поэтому я играла с числами и уравнениями. Так себе замена… Единственная магазинная игрушка, какая у меня была — это спирограф, и то я еле выклянчила его на День Труда. Пришлось сделать вид, что он мне нужен из-за математики. Он же такой четкий, управляемый… Мои родители даже к математике относятся с подозрением. Ведь она никак не связана с политикой. Фрики они, короче.

У Дасти на предплечьях пульсируют вены. Мы с Итаном как-то болтали, и вдруг он как крикнет на весь офис:

— Дасти, боже! Я отсюда могу посчитать твой пульс!

Я спросил у Карлы про Барби, и она ответила (не отрывая глаз от клавиатуры):

— Мне очень стыдно, но я играла с Барби до непозволительно позднего возраста. До девятого класса.

Она посмотрела на меня, ожидая упреков. Я, конечно, удивился, и это наверняка отразилось у меня на лице. Карла начала снова печатать. Ее голос донесся до меня из-за стука клавиш.

— Но прежде чем ты запишешь меня в безнадежные случаи, учти, что я придумывала своим Барби достойные занятия. Я разобрала автомобильчик брата и построила завод по сборке тойот. Одела Барби в белые комбинезоны, дала им по планшету и трудоустроила еще много других безработных американок и американцев.

Пауза.

— Боже, неудивительно, что родители считали меня дурочкой!

Сегодня в Редвуде, в гостях у Тодда и Дасти, я пытался найти в холодильнике что-то съедобное.

Зря я это.

Таблетки, лосьоны, пилюли, порошки… Что угодно, кроме того, что нормальные люди называют едой. Контейнер с попкорном. Турбо-чай, аминомасса, чистый креатин, Mus-L-Blast 2000+, сырая курица, Super Infiniti 3000, препараты хрома и еще какие-то бутылочки, о которых я постеснялся спрашивать.

Может, Тодд принимает стероиды? В смысле, таких фигур в природе не бывает. Все это рано или поздно заметят.

Дасти ушла в супермаркет за бананами и водорослями. Я спросил Тодда:

— Блин, Тодд, чего конкретно ты хочешь добиться от своего тела? Чего оно такого не делает, что сможет делать потом?

Плохо сформулировал.

— Ну, например, заниматься сексом с помощью нового тела, чтобы не вспоминать про свою сверхрелигиозную семейку.

Тодд замолчал, размышляя. Мы оба смотрели на комнату, забросанную десятикилограммовыми гантелями и резиновыми ковриками.

— Я поверил в свое тело, потому что больше верить было не во что.

Сьюзен все колбасится по поводу своей архитектуры свиданий. Роман с мистером Интел давно закончился: мол, культура Intel слишком «мачо-ориентированная», чтобы смириться с существованием сильной женщины. Фил-КПК канул в Лету еще раньше.

Сьюзен часто вспоминает серию из «Шоу Мэри Тайлер Мор», где Мэри записывает, с кем она за все время встречалась, и расстраивается. По этому поводу мы много спорим, потому что никак не можем вспомнить, та ли это серия, когда Мэри начала встречаться с Лу.

Сьюзен попадаются одни компьютерщики.

— Ну, Суз, — утешает ее Карла, — ты ведь почти все время в Долине…

— Да не в том дело, что они компьютерщики! Просто число романов в моей жизни уже превысило число серьезных отношений! Я переступила черту!

Сегодня у нее свидание с татуировщиком из Марина-дистрикт. Мы все решили, что завтра она явится с изображением пентиумного чипа на предплечье.

У Сьюзен проблемы, потому что она взялась переделывать себя довольно поздно. Ей искренне нужен парень, но эта потребность искажена годами… годами черт-те чего. Я плохо знаю Сьюзен. Ну, трудное айбиэмовское детство и все такое… Но как говорить на такие темы?

Итан, похоже, забросил свою дорогу. Мы ее так и окрестили: «Информационная супермагистраль».

Сьюзен отформатировала и модернизировала резюме моего отца в QuarkXPress. Он распечатывал его (*о, ужас!*) на матричном принтере. Зря не взял пишущую машинку, было бы еще круче.

Сегодня днем я ляпнул, что Пало-Альто находится в Силиконовой долине. Итан сразу меня оборвал:

— Дэнчик, силикон — это то, чем начиняют сиськи. Правильно говорить «Кремниевая».

И понеслось… Дасти завела рассказ о своих первых имплантах (в девятнадцать лет). Как они испортились, как она судилась с врачами и ходила в группы психологической поддержки. Как из сосков сочилась черная жижа.