Пять президентов
Шрифт:
Кербер расширил глаза, но ничего не ответил, только склонил голый череп.
Они вышли.
Совершенно неожиданно Ирен показала им вслед язык, потом достала из сумочки пудру и повернулась лицом к окну.
Не колеблясь, Миллер осторожно отворил дверцу и бесшумно вышел из шкафа. Когда он, уже не таясь, сделал несколько шагов по кабинету, Ирен, не оглядываясь, без удивления спросила:
— Так быстро?
— Да. Мне нужно позвонить.
— Ты где-то выпачкал весь костюм, — сказала, повернувшись, Ирен.
Миллер уже поднял телефонную трубку.
— Миссис Слоу, срочно соедините меня с Дороном!
Прошла долгая минута, прежде чем Миллер услышал:
— К сожалению, шеф, Дорон не отвечает.
Миллер швырнул трубку на рычаг.
— Чёрт возьми! — вырвалось у него.
— Эдвард, — сказала Ирен, — случилось ещё что-нибудь?
— У тебя не будет ни яхт, ни вилл, Ирен. Это всё бред. Ты будешь нищей, как я. Ты будешь…
— Что это значит, Эдвард?
— Я не могу объяснить. Не умею. Нам пора уходить.
— Куда?
— Этого я тоже пока не знаю. Если угодно, я испытывал тебя, Ирен, хотел проверить.
— И Дорона тоже испытывал? И Кербера? Зачем?!
— Пойдём, Ирен. Всё очень сложно. Тебе не понять.
— У меня голова идёт кругом… Опомнись и помоги, опом…
Она не договорила. Миллер вдруг увидел в её глазах ужас. Она смотрела мимо него совершенно невыносимым взглядом. Потрясение было так сильно, что она лишилась чувств.
Он быстро оглянулся.
В дверях стоял Миллер-второй.
7. ГОЛЫЙ КОРОЛЬ
Нахальства у Двойника, очевидно, хватало. Он подтолкнул Миллера к шкафу.
— Забирайтесь назад, — сказал он, — поговорим потом.
Миллер чуть не задохнулся от злости. В нём всё клокотало, но он понимал, что пререкаться сейчас бессмысленно: каждую секунду Ирен может очнуться, и тогда трудно представить, что произойдёт. Он забрался в шкаф.
Всё в ту же замочную скважину Миллер увидел, как Двойник, смочив носовой платок водой, приложил его ко лбу Ирен. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Её взгляд скользнул по кабинету беспомощно и боязливо.
— Дюк, — тихо сказала она, не то спрашивая, не то утверждая, — я больна?
— Успокойся, Ирен, — мягко сказал Двойник, — не надо волноваться.
Он поднял её и усадил в кресло.
— Эдвард, мне показалось, что ты… Я видела двоих…
— То есть как двоих? Кого?
— Мне страшно, Дюк.
— Успокойся, Ирен, — повторил он. — Ты очень утомлена. Это бывает. Когда я много работаю, со мной происходит нечто подобное. Это не болезнь. Успокойся. Ты знаешь, миражи в пустыне, ложные солнца… Ты, наверное, волновалась? Не будем сейчас об этом. — Двойник обнял Ирен за плечи. — У нас ещё целая вечность впереди.
— Да-да, Дюк, ты прав, как всегда.
Миллер, наблюдавший за этой сценой из шкафа, вначале удивился тому, как Двойник вышел из столь трудного положения, как легко он успокоил Ирен. «Молодец! — невольно похвалил он. — Я, наверное, не смог бы сделать это столь убедительно». Но когда Ирен, тронутая его тактом и благодарная, прильнула к Двойнику, смотреть на это было выше его сил.
— Я провожу тебя, — услышал Миллер голос Двойника.
— Не надо, Дюк. Мне нужно побыть одной.
Ирен направилась к двери. У порога она остановилась, и её взгляд вновь скользнул по кабинету.
Миллер сидел неподвижно, закрыв лицо руками, пока Двойник не распахнул двери шкафа.
— Выходите, — сказал он, — мы одни.
Нестерпимо жгло горло. Опустившись в кресло, где минуту назад сидела Ирен, Миллер схватил рюмку, одним махом выпил вино и закашлялся. Двойник укоризненно посмотрел на него.
— Я не думал, — ехидно заметил он, — что у вас есть склонность к алкоголизму.
Миллера взорвало, но он сдержал себя и как можно спокойнее ответил:
— Ещё неизвестно, какие пороки обнаружились бы в вашем характере, если бы вы сидели в этом шкафу, а я бы нежничал с вашей невестой.
— Оставим это, — прервал Двойник. — Лучше обсудим положение. — Он посмотрел на часы. — До испытаний осталось мало времени, я должен к ним подготовиться. Ну а вы…
— Что вам делать на испытаниях? Если кто-нибудь из нас должен на них присутствовать, то, конечно, я! Вы оставайтесь здесь, в кино сходите, что ли.
— Я не люблю кино. И вы отлично это знаете. Мне нужны испытания, они слишком много для меня значат, поэтому я должен быть на полигоне!
— В таком случае я звоню сейчас Дорону и говорю ему, что поедет один Кербер. — В голосе Миллера послышались металлические нотки. Он решительно направился к телефону.
Двойник остановил его:
— Не торопитесь. Через час после вашего звонка я зайду к Дорону и скажу, что еду на испытания!
— Он примет вас за сумасшедшего.
— Почему меня, а не вас?
Они замолчали.
— Поймите, я, как и вы, тоже учёный, — сказал Двойник. — Мне, как и вам, прежде всего важно убедиться в том, что установка работает.
— Это, пожалуй, единственное, что заслуживает внимания. — Миллер усмехнулся, понимая, что первый раунд у них кончился вничью. — Так давайте, коллега, объединим свои усилия хотя бы на этом этапе.
Оба помолчали и шеями поправили воротнички рубашек.
— Вы… впрочем, могу и я… короче говоря, один из нас поедет на полигон раньше, — неожиданно предложил Двойник. — Там и встретимся. В бункере могут находиться только двое, нам места хватит.
— Но как быть с Кербером? Он всегда ездил на полигон вместе со мной…
— И со мной тоже… Обойдёмся без Кербера, — отрезал Двойник. — А то, боюсь, я ему всё же поставлю печать на лысину!
И они, быть может впервые, добродушно рассмеялись, отлично поняв друг друга.