Чтение онлайн

Однако я забегаю вперед. Мы согласились выпить по второму бокалу вина. Когда наш заказ принесли, Ричард намекнул официанту, чтобы он больше не беспокоил нас, сказав просто:

— Хорошо, больше ничего не нужно.

Официант понимающе кивнул и оставил нас в покое. Как только он удалился, Ричард заявил:

— Держу пари, он выпускник МТИ, [25] пишет диссертацию по астрофизике и жалеет, что ему четыре дня в неделю приходится надевать форму солдат французского Иностранного легиона и работать за чаевые.

— По крайней мере, он знает, что, если все пойдет хорошо, через пару лет он получит профессорскую должность или место в престижной исследовательской лаборатории и своими навыками официанта, приобретенными за год работы в кембриджской «Касабланке», будет щеголять как своего рода коронным номером на вечеринках.

— Если у астрофизиков есть коронные номера.

— У кого их нет?

— Так-так. И какой же ваш коронный номер?

— У меня его нет.

— Но вы же сами только что сказали…

— Вот всегда так. Скажешь что-то остроумное и попадешь впросак.

— Ну, хорошо, попробую выразиться иначе. Допустим, я попрошу вас спеть что-нибудь…

— У меня ужасный голос, — ответила я.

— Или что-нибудь сыграть?

— Увы, я не училась игре на музыкальных инструментах, о чем теперь глубоко сожалею.

— Ну, продекламировать?

Я на мгновение внутренне сжалась в комок, замерла — и тем самым по глупости выдала себя.

— Значит, вы декламируете? — уточнил Ричард, расплывшись в улыбке.

— Почему вы так решили?

— Вы покраснели.

— О боже…

— Ну и зачем же смущаться? — спросил Ричард.

— Не знаю. Может, потому…

— Итак?

— Стихи, — выпалила я — прямо, откровенно, как на исповеди. — Я читаю стихи.

— Потрясающе.

— Откуда вы знаете? Вы же меня никогда не слышали.

— Так прочтите.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что… я вас не знаю.

Едва я это произнесла, на меня накатил смех.

— Простите-простите, — извинилась я. — Какая нелепость.

— Нет, вы просто восхитительно старомодны: «Я никогда не читаю стихи на первом свидании».

Я снова напряглась, бросила отрывисто:

— При чем тут первое свидание?

Теперь смутился Ричард:

— Наверно, глупее ничего еще в жизни не говорил. Сущая наглость с моей стороны.

— Я просто хотела прояснить ситуацию.

— Мне это и без того было ясно. Просто иногда я сначала говорю, а потом думаю. Но у меня и в мыслях не было…

— Эмили Дикинсон, — услышала я свой голос.

— Что?

— Стихи, что я читаю. Часто это Эмили Дикинсон.

— Поразительно.

— Или странно.

— Почему странно? Вот если б вы назвали Эдгара Аллана По или, не дай бог, Лавкрафта…

— Он не писал стихов.

— Пусть он самый расхваленный американский писатель, но я никогда не был поклонником высокой готики. Пожалуй, мне нравятся вещи, в которых описываются сердечные дела, повседневная жизнь…

— Как у Эмили Дикинсон.

— Или у Роберта Фроста.

— Роберт Фрост теперь в немилости, — заметила я. — Все называют его старым янки, старомодным поэтом. Но такие строки, как «Лес чуден, темен и глубок. Но должен я вернуться в срок; И до ночлега путь далек…», [26] — символ американской пасторальной поэзии, их могут оценить даже водители грузовиков.

— В отличие от поэзии Уоллеса Стивенса.

— Кстати, он занимался страхованием. И работал в Хартфорде, столице страхового бизнеса Америки.

— И такая есть?

Уф.

— Простите. Непорядочно с моей стороны.

— Однако вы правы. Хотя Хартфорд мало чем может похвастать.

— Какое-то время там жил Марк Твен… когда занимался страхованием.

Ричард на мгновение погрузился в раздумья, явно пытаясь составить мнение обо мне.

— Я что-то не то сказала? — спросила я.

— Напротив. Просто я поражен вашими познаниями.

— Не так уж много я знаю.

— Но вам известно о ранней — нелитературной — деятельности Марка Твена, вы ссылаетесь на Уоллеса Стивенса.

— Я не ссылалась на Уоллеса Стивенса. Я говорила о Роберте Фросте.

— Какое ваше любимое стихотворение Фроста? — спросил он.

— Пожалуй, оно наименее типичное для его творчества и самое тревожное из всех его стихотворений…

— «Огонь и лед»?

Теперь я внимательно взглянула на Ричарда, заметила:

— А вы разбираетесь в поэзии.

На этот раз я не увидела смущенной улыбки, он не прятал глаза, а смотрел на меня открыто.

— Я говорю с вами обо всем этом лишь потому, что вы разбираетесь в поэзии.

— А я говорю вам все это, потому что вы разбираетесь в поэзии. Поверьте, очень редко встретишь человека, который знаком со стихотворением «Огонь и лед».

— Но наизусть я его не знаю.

— Наверняка знаете.

Чтобы успокоиться, я отпила из бокала большой глоток вина. Опустила голову, собираясь с мыслями. Мне вспомнились школа, выпускной класс, тот день, когда мой учитель английского, мистер Адамс, попросил меня встать перед полным актовым залом и прочитать…

Нет, не надо, не вспоминай. Не вспоминай, как ты…

Почему нам всегда вспоминается плохое? Те мгновения, когда мы переживали позор, унижение, были осмеяны. Когда сама мысль о том, чтобы продекламировать что-то и заслужить за это одобрение, навевает самые мучительные воспоминания. Когда…

Кто говорит, мир от огня Погибнет, кто ото льда. А что касается меня, Я за огонь стою всегда. Но если дважды гибель ждет Наш мир земной, — ну что ж, Тогда для разрушенья лед Хорош, И тоже подойдет. [27]