Путь
Шрифт:
— Как скажешь, думаешь, эти не возмутятся? — И турианец кивнул на двери.
— Насрать, подождут, не растают, не сахарные. — Отвечаю я. — Идём, расскажем детям и всем остальным, что наш с тобою отпуск закончился.
— Идём. — Ответил брат и мы вышли из кабинета.
Рассказ поверг детей в сильнейшее уныние. Девушки начали всхлипывать, Сини же, не выдержала первой и, вскрикнув что-то неразборчивое, прижалась ко мне шепча сквозь плачь: — Мамочка моя, моя мама! Ты уезжаешь, уезжаешь на войну! Мне так страшно…
Начинаю утешать её, за младшей подходят остальные. Лили хлюпает носом, Анни делает вид что держится, но сползшие эмощиты и полыхающие как прожектор чувства выдают её с головою, Алиса и Диана просто молча, плачут. Даже Миша и тот еле держится, у парня дрожат губы и, он часто моргает. Вижу родителей и обеих сестёр с мужьями, соседей, друзей. Все здесь…
— Когда? — Хриплым голосом спросил отец.
— Через двое суток. — Отвечаю я, посмотрев на УСБ-шников. Капитан Хорн кивает и, дёрнув за рукав слегка засмущавшегося Вегу, выходит за двери вместе с лейтенантом.
Женька (Мендуар 21 июня 2385 г. Раннее утро.)
Летун моих родителей стоит на лужайке возле моего дома. Я пакую в багажник свою армейскую сумку, в которой два комплекта моей парадной формы, несколько сарафанов и спортивный костюм. Там же несколько комплектов ботинок и всяческие мыльно-рыльные и прочие гигиенические наборы. За спиной мои близкие, дети и взрослые, стоят и молча смотрят, как собираемся мы с братом. Все слёзы уже выплаканы, все слова сказаны, как мною, так и ими.
Сини прижалась к Мишке и глазами, в которых плещется тоска и боль, провожает все мои действия. Кладу на сумку кофр с карабином и закрываю багажный отсек. Дочь порывисто вздыхает, отцепляется от сына и, подскочив, прижимается ко мне. Обнимаю свою «малышку», которая уже выше меня, глажу по голове, целую в снова мокрые от слёз скулы.
— Успокойся, солнышко моё, ну что же ты? — Тихо шепчу я. Но девочка лишь мотает головою, прижавшись ко мне. Подходят остальные и каким-то непостижимым образом прижимаются ко мне все. Даже Мишка, стоит и своими длинными сильными руками обнимает нас всех вместе.
Вздыхаю и прошу детей освободить меня, после чего сажусь в летун. Отец и мама отвезут нас в Гагарин, там же я и попрощаюсь со своими родителями. Оглядываю в открытую дверь всех своих близких и взрослых и детей. Вот стоит Шамс, мой верный кроган. Через пару дней он улетит на Цитадель и вернётся в экипаж «Нормандии», как впрочем, и ещё несколько наших ребят из «Команды гнева», с ними улетят и Наинэ с Гаррусом. Моя Серафима, отправляется на встречу со своим куратором от КГБ и что за задание ей поручат, не знает даже она сама, но чую, что это будет Омега. Вот чую и всё.
Змея отзывают в Иерархию, его отец вместе и Иерархом Виктусом, ведут странные дела с Примархом, и Гаррус зачем-то им понадобился. Но, надеюсь, позже расскажет зачем.
Остальные же, Иринка, детишки, Бенезия, Сэй со своим Романом. Остаются здесь на Мендуаре, надеюсь, что близкие переживут войну, убежищ на планете понастроено с избытком. Места хватит многим, так что последнее время в колонию сплошным потоком идут транспорты из миров присутствия и малых колоний. А на орбите разбирают эллинги верфей, защитить их и позволить работать местные войска не смогут. Так что оборудование разбирается и прячется в укромных местах системы, дабы после войны и как надеются все, победы, сразу же приступить к сборке новых судов. Благо, что все сборочные цеха и комплексы скрыты в убежищах.
С шипением дверь пошла вниз и Сини уткнулась лицом в грудь сына, плечи её вздрагивают, а мне просто хочется завыть от тоски.
Рядом плюхается брат и, чувствуя, что со мною прижимает к себе. Утыкаюсь ему в плечо и молчу, слов нет, лишь сухой комок внутри горла мешающий мне дышать. Захлопнулись передние двери, и я лишь провожаю взглядом, как удаляется мой дом, мои близкие, моё сердце. И внутри у меня нет ответа, увижу ли я их ещё или нет, предвидение молчит, скрыв будущее в тумане войны…
Космопорт.
Ровное бетонное поле, раскинувшееся на добрые, несколько квадратных километров. Стоящие тут и там и довольно плотно транспортные корабли. Видно как что-то разгружают, что-то грузят. Вот из объёмистого пассажирского лайнера, плотной колонной идут эвакуированные. Ими рулят молодые ребята всех рас в форме милиции, делят на группы и помогают погрузиться в транспортные летуны.
Прилетевшие ведут себя сдержанно и с достоинством. Сразу видно бывалых колонистов, тех, кто, презрев уют освоенных миров, подался в галактику, покорять новое, несмотря на высочайший риск погибнуть или стать жертвой нападения пиратов, окончив свою жизнь в рабстве. Храбрые люди и не только люди, вижу и азари и турианцев и многих других представителей рас пространства Цитадели.
Советом колонии решено принять не меньше двух миллионов разумных. Убежищ и запасов хватит, тем более что разработаны системы выращивания продовольствия прямо в схронах.
Вот и наш курьер, небольшой с виду кораблик, классом чуть меньше чем корвет, но с чудовищно мощным масс-реактором. Что позволяет ему превосходить в скорости любые корабли флота. Даже мою красавицу эти птички превосходят в этом параметре.
Нас встречает командир корабля, статный офицер флота в ранге капитан-лейтенанта и парочка УСБ-шников. Причём я отчётливо вижу и чувствую сильное облегчение от обоих из них, флотский же, смотрит на контриков с едва скрываемым презрением.
Подходим вплотную и, офицеры вскидывают руки в воинском приветствии. Козыряю в ответ, оборачиваюсь и протягиваю руку, чтобы забрать у отца свою сумку. Дакар смотрит на меня, чуть прищурившись, в его чувствах глухая тоска. Протягивает мне мою сумку, я хватаюсь за лямки и, держимся за них вместе с ним. Вижу, как у отца задрожала рука, и задёргалось веко. Всхлипываю и утыкаюсь ему в грудь, сумка глухо шлепается на пластобетон, а папка прижимает меня к себе, он молчит. Слов просто нет, в шею уткнулась мама и тихо скулит, не в силах ничего мне сказать. Чуть отстраняюсь, вглядываясь в родные лица, стараясь запомнить, сохранить каждую чёрточку в памяти. У Каади дрожит челюсть, выбивая чечётку зубами.