Чтение онлайн

Наша приятельница, хорошо известная писательница, была глубоко потрясена массовыми разрушениями во время войны в Персидском заливе. Она решила ответить на это настолько личным и непосредственным способом, насколько это возможно. И вот она перенесла свою практику медитации на площадь в центре своего города: ежедневно в полдень, под дождём, под снегом или под солнечными лучами, она усаживалась мирно около плаката, призывавшего к миру в Персидском заливе, и медитировала. Иногда люди кричали на неё, иногда к ней присоединялись другие, иногда она оказывалась в одиночестве. Но что бы ни случалось, она продолжала ежедневно демонстрировать в пользу желаемого мира на своей площади.

В настоящее время один мастер дзэн обучает тысячи экологических и политических демонстрантов в принципах сиденья и ненасилия. Они учатся работать с неизбежным конфликтом и возникающими демонами, учатся тому, как вносить желаемые мир и целостность в процесс изменения. Другой духовный поборник мира во встрече с генералом, возглавляющим европейские ядерные силы, начал разговор со слов: «Это, должно быть, очень трудно – нести ответственность за защиту всего народа в Европе…» Начавшись с этого чувства взаимного уважения, разговор прошёл очень хорошо.

Мы можем вступить в мир политики с целостностью граждан мира и с мудростью бодхисаттвы, существа, преданного делу пробуждения всех живых существ. Когда мы увидим в каждой сфере храм, место, где нужно открыть то, что является священным, мы сможем вынести свою духовную практику на улицу, внести её в свои сообщества. Предположим, вы считаете, что ваше соседство – это ваш храм; как бы вы относились к своему храму? Какой была бы ваша в нём духовная задача? Может быть, вы станете приветствовать соседей с тем дружелюбием, с каким приветствуете в храме своих братьев и сестёр. Может быть, вы организуете службу помощи больным или голодающим.

Никто не говорит, что сделать это будет легко. Сидеть в медитации трудно; одинаково трудно и действовать в медитации. Для того, чтобы научиться, вступать на поприще семьи или политики, сохраняя связь со своим глубочайшим состраданием, может потребоваться многолетняя практика, пребывание в связи с состраданием требует особого и сознательного усилия. Однако именно здесь, как и в любом месте, находится то, что священно, то, что истинно.

Сначала мы можем испытывать замешательство, потому что наш мир сложен. Когда мы сидим в уединении, мы встречаемся лицом к лицу только со своим собственным страданием. Когда же мы действуем в своей семье или в мировом сообществе, нам придётся встретиться также с тем страданием, которое связывает нас со всей жизнью. Сотни миллионов наших братьев и сестёр живут в ситуациях великой несправедливости или крайней нищеты. Иногда вся эта несправедливость и печаль кажется подавляющей, превыше нашей способности её вынести. Однако нечто внутри нас знает также и то, что это составляет часть нашей духовной жизни, что мы можем реагировать на это страдание как на часть своего собственного, каким фактически оно и является! Никто из нас не в состоянии избежать тирании, потерь, печали или смерти. Мы все взаимосвязаны в разрушении своего окружения или в его ограничении на этой планете.

Мы должны помнить, что нынешние мировые проблемы по своей фундаментальной сущности представляют собой духовный кризис, созданный ограниченным виденьем людей – утратой чувства связи друг с другом, утратой общности и, глубже всего, утратой связи со своими духовными ценностями.

Сами по себе, политические и экономические перемены никогда не могут быть достаточными, чтобы облегчить страдание, если при этом мы не обратимся к их подспудным причинам. Худшие проблемы этой земли – война, нищета, экологические разрушения и так далее – созданы из находящихся в уме человека алчности, ненависти, предубеждённости, заблуждения и страха. Чтобы расширить круг своей практики и встречать лицом к лицу печаль окружающего нас мира, нам необходимо прямо видеть эти силы в самих себе. Эйнштейн называл нас ядерными гигантами и этическими младенцами. Только когда мы нашли сострадание, доброту и понимание, превышающие наши собственные алчность, ненависть и заблуждение, мы способны внести живую свободу в окружающий нас мир.

Широкое и раскрытое сердце даёт нам силу прямо встречать мир, понять корни своих печалей и своё в них участие. Дуайт Эйзенхауэр напомнил нам об этой ответственности, когда заявил:

Это – дело именно нашего общества. В современном обществе каждый из нас должен признать своё участие в мировой дилемме. Существует много важных уровней, с которых мы можем обратиться к глобальному страданию. На каждой арене нам надо делать то, что мы можем, внося сострадание и уменье в экономику, воспитание, в работу правительства, в обслуживание и в мировые конфликты. За всеми этими делами мы должны найти силу сердца, чтобы встречаться с несправедливостью на основе истины и сострадания.

В нашем мире существуют два источника энергии. Один – это сила ненависти, сила тех, кто не боятся убивать. Другая, более значительная сила приходит от тех, кто не боится умирать; такой была сила маршей Махатмы Ганди против всей Британской Империи, сила неустанной работы Дороти Дэй в пользу бедняков на улицах Нью-Йорка. Эта сила сердца и бытия и была тем фактором, который улучшал и исправлял жизнь при любых обстоятельствах.

Пробуждение сострадания и свободы на этой земле будет нелёгким. Нам нужно быть честными в бесчестные времена, когда легче бороться за свои принципы, чем жить в соответствии с ними. Нам необходимо пробудиться в такое время, когда дао, дхарма, универсальные законы часто оказываются забыты, когда материализм, стяжательство, излишества и безопасность на основе военной силы широко рекламируются в качестве правильной основы действий человека. Эти пути не являются дхармой; они не следуют вневременным законам человеческой гармонии и человеческого счастья. Это мы можем увидеть сами. Для руководства своими действиями нам необходимо найти или открыть в себе древний и вечный закон жизни, основанный на истине и сострадании.

Чтобы расширить понимание и сострадание, наше действие должно находиться в гармонии с этими древними законами сознательного поведения. В лагерях камбоджийских беженцев я видел один из самых ярких примеров демонстрации этих законов; одни эти законы являют собой основу сознательной духовной жизни, и следование им и их утончение при любых обстоятельствах само является практикой, ведущей к освобождению всех живых существ. Я оказался в лагере вместе со своим другом и учителем Махагхошанандой, необыкновенным камбоджийским монахом, одним из немногих выживших, когда он открывал буддийский храм в бесплодном лагере беженцев-коммунистов «Красных кхмеров». Здесь было пятьдесят тысяч деревенских жителей, которые стали коммунистами под дулами ружей, а теперь бежали, спасаясь от гибели, и оказались в лагерях на границе Таиланда. В этом лагере подпольное руководство лагерной организации «Красных кхмеров» угрожало смертью каждому, кто пойдёт в храм. И все же в день открытия на пыльной площади во время церемонии столпилось двадцать тысяч человек. Это были жалкие остатки семей – дядя с двумя племянницами, мать с единственным из трёх детей. Школы были сожжены, деревни разрушены; почти в каждой семье были убитые и угнанные. И меня интересовало, что Махагхошананда скажет людям, столь жестоко пострадавшим от войны.

Он начал свою службу традиционными песнопеньями, которыми деревенская жизнь была насыщена тысячу лет. Хотя последние восемь лет эти слова не произносились, а храмы были разрушены, они всё ещё оставались в сердцах этих людей, в чьей жизни оказалось так много печали и несправедливости, как нигде на земле. Затем Махагхошананда начал петь один из центральных стихов Будды; он пел сначала на пали, а затем на камбоджийском языке, продолжая снова и снова повторять нараспев слова: