Путь мрака

Нехорошо начиналось это утро. Мрачная тишина царила под тяжелыми каменными сводами королевского дворца: не слышно было бряцания доспехов сменявшихся караульных, привычной перебранки служанок, шарканья ног многочисленной челяди, звона посуды — всех этих знакомых звуков обычной утренней суеты. Казалось, даже весело щебетавшие за окнами птицы теперь испуганно притихли, словно в ожидании надвигающейся грозы.

Главный Советник, старик Ту, втянув голову в плечи, покрытые темно-синим тяжелым плащом с златотканым гербом Валузии, понуро стоял перед своим властителем — королем Куллом, чей разъяренный взгляд не предвещал ничего хорошего. Атлант не произнес ни слова, но это зловещее молчание тяготило сановного вельможу куда больше, чем самая беспощадная отповедь.

— И опять никаких следов, — тяжело вздохнув, негромко произнес Ту. В выцветших от старости глазах царедворца мелькнула тень надежды, когда он взглянул на стоящего рядом Келкора. Главный советник, казалось, ожидал найти у командира Алых Стражей поддержку и защиту от королевского гнева. Но загорелое лицо лемурийца оставалось бесстрастным, и старик уныло продолжил: — Ни одной, даже малейшей зацепки.

— Ну в этом-то я не сомневаюсь, — язвительно заметил Кулл. Он нарушил наконец тягостное молчание, но продолжал сверлить старика горящим яростным взором. — Зачем мерзавцам оставлять хоть какой-то след? Чтобы в страхе потом дожидаться, когда мы схватим их за шиворот? Не для того они затеяли свою гнусную игру!

— Да, мой господин, — покорно кивнул советник. — Но мы прочесали все вокруг, простукали каждый камень в кладке стен и пола, допросили…

— Знаю, знаю: всех допросили, всех расспросили, — с нескрываемой досадой махнул рукой король. — И как всегда, никто ничего не видел и не слышал.

Кулл и сам не мог понять, почему сегодня утром его гнев обрушился именно на Главного советника, а, скажем, не на застывшего в своих алых доспехах Келкора, непосредственно отвечающего за покой и безопасность в королевских владениях. Видимо, атлант в глубине души продолжал полагаться на мудрость и проницательность старика Ту гораздо в большей степени, чем сам себе готов был признаться. Короля не покидала уверенность, что опытный в интригах старый вельможа, хорошо поразмыслив, мог бы если уж и не разрешить хитроумную головоломку, подброшенную неведомыми врагами, то хотя бы определить, в каком направлении следует искать разгадку.

…Странные дела стали происходить с некоторых пор за древними стенами прекрасного дворца правителей Валузии. Началось все с того, что королю на завтрак подкинули дохлую ящерицу. Сняв крышку с серебряной чаши для фруктов и увидев там окоченевшую рептилию со свернутой набок шеей, атлант мгновенно понял, что это не просто чья-то нелепая шутка или глупая выходка. Против него вновь назревал заговор.

Король не почувствовал ни тени страха или гнева, но ощутил лишь привычную готовность быть каждое мгновение начеку, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Тотчас были предприняты все подобающие в таких случаях меры предосторожности, на которые заговорщики, впрочем, не обратили ни малейшего внимания, совершив следующий, куда более серьезный и подлый шаг.

Через два дня после обнаружения трупика ящерицы Кулл мрачно стоял над распростертым на полу бездыханным телом одного из Алых Стражей, которому кто-то безжалостно сломал шею. И снова никаких намеков на то, где искать убийцу.

Не оставили злодеи следов и еще через несколько суток, когда смена караула обнаружила своих товарищей, лежавших с неестественно вывернутыми головами, прямо у окованных медью дверей королевских покоев. Кулл, всегда спавший очень чутко, в ту ночь не слышал ни малейшего шороха или подозрительного звука. Он терялся в догадках, как могло произойти подобное, — ведь неподалеку в коридоре несли караул и другие воины, которые абсолютно ничего не заметили, — но ответа найти не мог.

Почему же перебили стражу, но не тронули самого короля? Почему никто ничего не видел и не слышал? Как могли заговорщики справиться голыми руками с вооруженными до зубов и закаленными в боях Алыми Стражами — на трупах не нашли ни колотых, не режущих ран, а для того чтобы свернуть человеку шею, как известно, не нужно никакого оружия…

Все эти дни Кулл был вне себя от душившего его бессильного гнева, и когда нынешним утром на пороге его покоев появился Ту, сообщивший, что этой ночью неизвестные злоумышленники опрокинули и разбили в каменное крошево топазовый трон, один из символов королевской власти в Валузии, атлант смерил старого советника таким испепеляющим взглядом, что тот невольно попятился.

— Что происходит? — в бешенстве выкрикнул Кулл, со звоном вытащив меч из ножен. — Кто все это вытворяет? Я даже не знаю, с кем мы имеем дело — люди это или какие-нибудь твари? А может быть, демоны или призраки? Тебе хоть что-нибудь удалось понять, Ту?

Но советник лишь молча покачал головой, еще раз бросив красноречивый взгляд на командира Алых Стражей.

— Мы в три раза усилили все посты и караулы, — неохотно произнес Келкор, глядя куда-то в сторону. — Ни одна живая душа не могла незамеченной пройти ни по одному из коридоров и галерей дворца. И хотя я не верю, что призрак может свернуть шею сильному воину, но все же начинаю думать, что без колдовства здесь не обошлось.

— Но кто бы они ни были, что им надо? — Недоумение и ярость исказили суровые черты атланта. — Ведь меня же они не тронули! Может быть, опять хотят свести короля с ума? Но такие попытки уже предпринимались, и, по-моему, все мои враги имели случай убедиться в совершенной бесполезности подобных действий.

— Я думаю, нас пока просто запугивают, — подал голос Брул Копьебой, стоявший у окна и осматривавший цепким взглядом каждый кустик обширного королевского сада. — И предупреждают о предстоящем нападении.

Это и так все понимали, но ни одного из присутствующих не оставляло гнетущее ощущение нависшей над ними неведомой и непредсказуемой опасности. Каждый из них был готов к схватке, но никто не знал, с каким противником теперь придется иметь дело и какое оружие необходимо применить. Неизвестность и неопределенность — с этими, малоприятными вещами люди меньше всего любят сталкиваться. Когда видишь перед собой превосходящие силы врага, то скорее тебя захлестнет здоровая злость, чем постыдный страх, — если ты, конечно, не новичок в воинском деле и не трус. Но когда невозможно даже понять, с кем имеешь дело, то вместо злости, удесятеряющей силы, возникает слепая ярость, лишь затуманивающая разум и мешающая принимать правильные решения.