Чтение онлайн

Поскольку мадам Папаконстанте не шевельнулась, она порылась в сумочке и швырнула человеку купюру, а тот рептильным движением двинул тело вперед и поймал ее. Она отлично знала, что нищим настолько крупные суммы не подают, но бар «Люцифер» был таким местом, где ощущение той власти, что ей давали деньги, усиливалось до того, что избавляться от них становилось актом непреодолимого сладострастия. Мадам Папаконстанте внутренне содрогнулась, видя, как рука-коготь схватила стоимость десяти выпивок. Смутно она признала в жесте Юнис враждебность к себе; она окинула презрительным взглядом странную женщину, развалившуюся напротив, думая, что Господь совершил ошибку, позволив иметь столько денег такой вот личности.

Вплоть до своего прихода Юнис полностью намеревалась прямо спросить, здесь Хадижа или нет, но теперь такой курс казался нецелесообразным. Если она в заведении, рано или поздно ей придется выйти в переднюю дверь, поскольку тылом дом упирался в нижнюю часть бастионов Касбы и другого выхода из него не было.

Не поворачивая головы, мадам Папаконстанте небрежно окликнула по-испански девушку за стойкой:

— Лолита! Ты не могла бы принести мне кофту? Она в розовой комнате на большом кресле. — И Юнис — по-французски: — С этим дождем и ветром мне холодно.

«Это сигнал, — подумала Юнис, когда девушка поднырнула под собранный наверх бисерный полог. — Она хочет предупредить Хадижу, чтобы не выходила и громко не разговаривала».

— А у вас много комнат? — спросила она.

— Четыре. — Мадам Папаконстанте слегка дрожала. — Розовая, голубая, зеленая и желтая.

— Обожаю желтый, — внезапно сказала Юнис. — Говорят, это цвет безумия, но меня не смущает. Он как цвет такой яркий и полный солнца. Vous ne trouvez pas? [32]

— Мне нравятся все цвета, — неопределенно ответила мадам Папаконстанте, опасливо глядя на улицу.

Девушка вернулась без свитера.

— Его там нет, — сообщила она.

Мадам Папаконстанте выразительно посмотрела на нее, но лицо девушки ничего не выражало. Та вернулась на свое место за стойкой. С улицы, пригнув головы, вошли два испанца в робах и заказали пива; очевидно, шли они откуда-то поблизости, потому что их одежду лишь слегка забрызгало дождинками. Мадам Папаконстанте поднялась.

— Сама схожу поищу, — объявила она. — Один момент. Je reviens al’instant. [33] — Ковыляя вразвалку по коридору и ведя рукой по стене, она пробормотала вслух: — Quemujer! Quemujer! [34]

Клиентов стало больше. Когда она вышла в огромной пурпурной кофте поверх кимоно, растянутой до полнейшей бесформенности, выглядела она немного счастливее. Не заговаривая с Юнис, она зашла за стойку и принялась перешучиваться с мужчинами. Для дела вечер в конце концов окажется вполне хорош. Быть может, если не обращать внимания на иностранку, она уйдет. Мужчины — ни одному не выпало раньше видеть здесь Юнис — спрашивали у нее вполголоса, что это за странная женщина, что это она делает, сидя в одиночестве в баре. Вопрос смутил мадам Папаконстанте.

— Туристка, — ответила она.

— Тут? — воскликнули они с изумлением.

— Она немного сумасшедшая, — ответила она вместо объяснения.

Но была недовольна присутствием Юнис; ей хотелось, чтобы та ушла. Наивно решила попробовать ее напоить и, не желая больше вступать с ней в разговоры, послала с Лолитой выпивку, двойной неразбавленный джин, к ее столику.

— Ah'i tiene, [35] — сказала Лолита, ставя стакан.

Юнис злобно глянула на нее и, взяв стакан, осушила его двумя глотками. Непосредственность мадам Папаконстанте ее очень забавляла.

Через несколько минут Лолита возникла у столика с другим стаканом.

— Я этого не заказывала, — сказала Юнис — лишь посмотреть, что произойдет.

— Подарок от мадам.

— Ah, de veras! [36] — сказала Юнис. — Постой! — резко окликнула она, когда девушка стала отходить. — Скажи мадам Папаконстанте, что я хочу с ней поговорить.

И вот уже мадам Папаконстанте склонялась над столиком.

— Вы хотели меня видеть, мадам?

— Да, — ответила Юнис, очевидно с усилием фокусируя взгляд на мясистой физиономии. — Мне не очень хорошо. По-моему, я немного перепила. — (Мадам Папаконстанте выразила беспокойство, но не очень убедительно.) — Думаю, — продолжала Юнис, — вам придется проводить меня в комнату и позволить мне прилечь.

Мадам Папаконстанте вздрогнула.

— О, невозможно, мадам! Дамам не разрешается быть в комнатах.

— А как же девушки?

— Ah, oui, mais ca c’est naturel! [37] Они у меня работают, мадам.

— Как угодно, — беззаботно сказала Юнис и запела, поначалу тихо, но с быстро увеличивающимся напором; мадам Папаконстанте вернулась за стойку в сомнениях.

Юнис Гуд пела и пела, все громче. Она спела: «Мне нужно пройти мимо твоего дома, чтобы попасть в свой» и «Вон из города». [38] Когда она дошла до «Я всегда был как бы жено-ненавистник» и «Последнего сбора», [39] звук, исходивший из ее обширных легких, больше всего напоминал протяженный визг.

Заметив возраставшее опасение на лице мадам Папаконстанте, она с удовлетворением сказала себе: «Я проучу старую суку раз и навсегда». Она с трудом поднялась на ноги, умудрившись при этом опрокинуть не только стул, но и столик. К ногам мужчин, стоявшим с одного конца стойки, полетели осколки стекла.

— Aaah, madame, quand-m^eme! [40] — в испуге воскликнула мадам Папаконстанте. — Прошу вас! Вы устраиваете скандал. У меня в баре нет скандалов. Это уважаемое заведение. Я не могу позволить приходить полиции и жаловаться.