Чтение онлайн

Он хитровато улыбнулся.

— Ладно, чего уж, Джилид. Этот растреклятый уголовный кодекс Солитэра вы можете и сами раздобыть.

Я вздохнул.

— Знаешь, иногда мне хочется видеть тебя прирожденным тупицей, — сказал я ему. — О'кей. В данный момент отлёт назначается на завтра, а сегодняшний приём дает единственную возможность лично побеседовать с губернатором Рыбаковой. Кроме того, я должен переговорить и с ней — причем с глазу на глаз, разумно поговорить.

И снова этот понимающий взгляд.

— И вы хотите, чтобы я проследил за тем, чтобы вам никто не помешал?

— В общем, да.

Он помолчал, раздумывая, и можно было понять, что он взвешивал степени риска и способы выйти из всей этой передряги целым и невредимым.

— Вы, действительно, уверены, что она невиновна? — напоследок спросил он.

Я кивнул.

— Уверен. И чем больше я её вижу, тем меньше я думаю, что она способна на убийство.

Он задумчиво надул губы, затем пожал плечами.

— Ладно. Разумеется, я это сделаю. Я попытаюсь организовать для вас этот разговорчик.

Я тихо вздохнул.

— Спасибо тебе, Миха. Я в самом деле очень благодарен тебе.

Он изучающе посмотрел на меня.

— Только вот один вопросик позвольте: мистер Рамос — один из тех людей, которого не следует посвящать во все детали нашей с вами заварухи?

Это был именно тот вопрос, который грыз и меня. Со спокойным сердцем можно было считать, что я заручился его молчаливым согласием на все, что предпринимал или собираюсь предпринять, но если я допущу какую-нибудь оплошность и превращусь на этом официальном приеме в докучливую помеху, его молчаливая поддержка исчезнет в мгновение ока. К сожалению, мне заранее не была известна эта невидимая грань между допустимым и недопустимым.

— Пока все сохранится шито-крыто и до уровня проблемы не дорастет, — сказал я, позаботившись о том, чтобы это прозвучало как можно убедительнее. Не было смысла его пугать.

— А если все шито-крыто выйдет наружу, мне что, прикинуться дурачком?

— Наверное. Но моя к тебе просьба — постарайся действовать поосторожнее, когда будешь вышвыривать меня за дверь.

Он криво усмехнулся.

— Нет уж, я вызову Брэда и заставлю его сделать это.

— Нет уж, уволь! — усмехнулся я. — Он же зашвырнет меня на орбиту.

Он стал серьёзным, и она, серьёзность, каким-то образом подбодрила меня.

— Знаете, есть ещё один способ заполучить на «Вожака» нового зомби.

Я уставился на него, видя в его глазах серо-стальной холод.

— Кого-нибудь из наших? — осторожно спросил я.

Он кивнул туда, где должно было находиться Камео.

— Даже Солитэр имеет свою квоту на всякого рода бесполезных людей и вообще нежелательных. Некоторые из них — преступники из других частей Патри, сумевшие пробраться сюда и спрятаться здесь.

— Знаешь, я никогда не стану участвовать в чем-нибудь подобном, — ответил я, чувствуя, что губы мои мгновенно стали сухими. — Это все равно что убийство.

— А «Пульт Мертвеца» — не убийство?

Я сжал зубы.

— Можно ли поправить зло злом? Никогда. И кроме того, мистер Келси-Рамос никогда на такое не пойдет.

Он сморщил лоб.

— Может быть. А вдруг пойдет? Я могу поспорить, что есть способ организовать какой-нибудь якобы захват корабля, будто кто-то хотел незаконным путем взять контроль над ним… — Он замолчал. — Вы можете этого не знать, — добавил он, как бы невзначай, — но ведь лорд Келси-Рамос уже, наверное, года два пытается найти еще одного Смотрителя для наблюдения за экипажем.

Ощущение нереальности всего происходящего охватило меня, неверие в то, что я вообще мог рассуждать на такие темы…

— Нет, — твердо заявил я. — Это совершенно исключается. Если я смогу спасти Каландру законным путем, значит, смогу. А по-другому не получится.

— Даже в том случае, если этот нелегальный зомби будет заслуживать смертной казни?

Все грешили и не удостоились благодати Господней…

— И даже тогда, — сказал я.

Какой-то миг мы молча смотрели друг на друга. Потом Куцко пожатием плеч выразил свое принятие моей точки зрения.

— Если вы так хотите, то… Простите, если я скажу что-нибудь не так, мне кажется, что ваши представления о морали несколько преувеличены.

— Не спорю, — равнодушно сказал я. — Но любая мораль, если ее в любой момент можно взять и отбросить в сторону, мало что стоит, разве не так?

— Думаю, что так. — Но я видел, что он всеми силами старается отделаться от искреннего ответа и вообще не желает говорить больше на эту тему. — Мне, думаю, нужно заняться подготовкой моих людей к завтрашнему вечеру.

— А мне — добыть для Каландры какое-то представительское одеяние, — вслух напомнил я себе.

— Есть каталог, он напечатан на последних страницах телефонного справочника «На краю радуги», — предложил он. — Кое-что я посмотрел вчера вечером, кажется, там всего достаточно.

— Благодарю, я тоже взгляну.

Лишь много минут спустя, когда я уже находился в своей каюте, на меня горой навалилась вся тяжесть и невероятность происходящего. И дело не в том, что Куцко, человек, которого я никогда не мог представить себе шантажистом и убийцей, пусть даже по необходимости, а в том, что и я сам чуть было не заимел серьезные основания причислить себя к таковым.

У меня задрожали колени.

На небе уже появлялись ранние звёзды, когда мы остановились перед особняком губернатора, величественным сооружением, демонстрировавшим силу, достоинство и очень напоминавшим по своему духу здание «Эйч-ти-ай». Постройка типично в стиле Патри включала административную часть, помещения для отдыха, а также покои губернатора. Окна первого этажа в левой половине здания сияли ярким светом, в них мелькали силуэты сновавших туда-сюда людей.