Чтение онлайн

— А вы здесь когда-нибудь раньше бывали, товарищ полковник? — спросил Муха.

— В шестьдесят восьмом, с танковой бригадой, — холодно сообщил Голубков. — В звании лейтенанта.

— А я на Чесне рыбачу, когда захочу отдохнуть, и ничем не хуже. Приезжайте, — позвал Пастух.

— Ушицу сварганим, — поддержал Муха.

— Все, кто вернется, — отметил Артист.

— Что-то ты нервный стал, Семен, — проговорил Док. — К работе эмоции примешиваешь.

— А ты не примешиваешь?

— Когда работаю — нет, — резко ответил Док. — Это потом я могу думать, ненавидеть, гордиться собой. А во время работы я спокоен, как машина.

— Многие и потом ни о чем не думают, — сказал Пастухов. — И вообще никогда не думают.

— Вам, ребята, замполит нужен, — сказал Голубков. — Вот всем хорошая группа: инициативная, надежная, профессиональная, самостоятельная, а чего-то вам не хватает... Или, наоборот, что-то у вас лишнее...

Док посмотрел на полковника:

— Вы, Константин Дмитриевич, хотите невозможного. Если группа способна на самостоятельные действия, значит, она совершает мыслительные процессы. А человек не может думать только в строго отведенных рамках. Он начинает думать обо всем на свете. Даже, представьте, о начальстве и его приказах. Как это ни печально...

— Спокойно, — остановил его Пастух. — Действия начальства, если будет желание, обсудишь у меня на Чесне после выполнения боевого задания.

— Наверное, нелегко бывает нас прикрывать перед Нифонтовым, — пытаясь смягчить возникшую неловкость, заметил Муха полковнику, снова нарушая тонкости субординации.

— И это не нашего ума дело, — отрезал Пастух.

— Вы — самая результативная группа из всех, с которыми я работал, — сказал Голубков. — Думайте, ребята, о том, чтобы и в ближайшие дни вернуться с результатом. И с целой головой. Но в первую очередь — с результатом. Так обстоят дела на этот раз.

— Это понятно, как божий день, — ответил Боцман. — Считай, кашу эту мы сами для себя заварили.

— Это не так, — возразил Голубков. — Дудчик давно готовил предательство, и каша эта заваривалась без вашего участия. То, что вы оказались в самой гуще, дает нам некоторые преимущества. Без вас мы могли бы и до сих пор не знать о существовании Амира и вообще работать вслепую.

— Может быть, позвонить этому Игорю в посольство? — предложил Пастухов. — Сумеет ли он все приготовить?

— Я уже связался с Нифонтовым, — сказал Голубков. — Так что Заславский, думаю, уже получил от своего начальства накачку на полную катушку.

Группа отдыхала, потом неспешно добиралась до гостиницы в позванивающем трамвайчике. Они не знали, как в Праге рассчитываются за проезд, и не купили проездные талончики, на которых другие пассажиры бойко отмечали в специальных автоматах дату и время посадки. Так что ехали зайцами. Боцман, отвечавший за общую кассу группы, прикидывал, хватит ли у него чешских крон, чтобы оплатить штраф за шестерых, и возьмут ли контролеры доллары. Впрочем, оказалось, что в Праге никто зайцев не ловит.

Голубков размышлял по дороге о том, что в группе давно назрел кризис. Это видит генерал Нифонтов, это видит он сам, это не секрет для командира группы Пастухова и для глубоко мыслящего Дока. В американской группе специального назначения с каждым из бойцов бесконечно занимался бы штатный психоаналитик, без его допуска ни одного из людей не отправили бы на задание, им старались бы обеспечить отдых и психологическую разгрузку... А, что там рассуждать об Америке...

Их акция против спицынских «беспредельщиков» отчетливо показала, что группа склонна рассчитывать в этой жизни только на себя, занимать при первой же угрозе их братству «круговую оборону». Хотя со стороны могло показаться, что их участие в таджикской операции свидетельствовало, наоборот, о желании и готовности со всей ответственностью нести службу. По-видимому, группа Пастухова находилась на каком-то важном этапе, переломе.

И сегодня от них опять зависит едва ли не судьба России, и что-то снова заставляет их идти вперед...

Что же дает им силы?

В три часа утра — рассвет еще не начал брезжить за окном, — когда группа быстро собиралась в своих номерах, позвонил Заславский и сообщил о том, что будет в половине четвертого. Сам он прибыл на «опеле», вслед за которым припарковался фордовский четырехдверный микроавтобус.

Муха немедленно занял место водителя, освоился с рычагами, тронул машину с места.

— Все готово, Константин Дмитриевич, — доложил Заславский; об этом же свидетельствовали круги усталости под его глазами. — Осмотрите машину: обнаружьте, где тайник? — не без гордости предложил он.

Голубков незамедлительно принял это предложение — беглый осмотр, какой может провести полиция на дороге, ничего не дал. Довольный Заславский сдвинул вперед до предела задний ряд сидений и вскрыл панель, в которую были утоплены динамики музыкальной системы. За панелью обнаружился компактный тайник, заполненный аккуратно завернутым в холстину оружием.

— Хорошо, посмотрим по дороге. Что там?

— Шесть пистолетов CZ85, два «Скорпиона» под пули 9 на 19, парабеллум, десять гранат RG-4, четыре дымовые гранаты. Все оружие новое, чешского производства.

Граната ударного типа — предупреждаю на тот случай, если вы не встречались с этой моделью, — бойко отчитался Заславский. — Бинокли в салоне, хорошая цейсовская оптика. Из экзотики — вот это.

Пастухов осмотрел небольшие металлические цилиндры сантиметров двадцати пяти в длину. На обоих концах — колпачки: с одной стороны красной, с другой — синей маркировки.

— Если дернуть за кольцо с красной стороны — осветительная ракета, если свинтить колпачок с синей маркировкой — работает как термитный патрон.

— Машина в порядке? — спросил Пастухов.

— Будет бегать.

— Тогда поехали. Благодарю, Игорь. — Он пожал Заславскому руку.

...По дороге их автобус ни разу не остановили, Однако действительно, как и предупреждал Заславский, пришлось увидеть, как экипированный в стиле р^мбо полицейский в одиночку проверял показавшийся ему подозрительным автомобиль.

Водитель упирался руками в капот, полицейский, отведя пистолет-пулемет «Скорпион» в сторону — вверх, настороженно обходил машину, отворяя все дверцы и цепко контролируя задержанного.