Чтение онлайн

– Проси, проси, это моя работа. Сейчас помочишься, затем трохи тебя оботру водичкой, и будешь завтракать.

Если кто-то подумает, что я от прикосновений к моему прибору пухлой руки Регины Матвеевны получил заряд бодрости, так заблуждаетесь, от смущения я никак не мог начать естественный процесс мочеиспускания, от напора и боли в мочевом пузыре даже слёзы выступили.

– Да, ладно тебе, милок, пыжиться понапрасну, уточку оставлю на несколько минут под одеялом, пусть в ней твоя писька побудет, успокоишься и посцишь...

Она и правда вышла из палаты, в которой, я сейчас разглядел, не было вовсе дверей, в свете тусклых ламп из проёма проглядывался широкий коридор. Разглядывая отвлечённо обстановку палаты и всё, что было достижимо моему взгляду, я успокоился и с бурным натиском легко выдал в утку содержимое мочевого пузыря.

Тяжело ступая, женщина вновь появилась в палате. Я ей навстречу с радостной улыбкой кивнул, что, мол, всё в порядке.

– А я тебе что говорила, сынок, тридцать лет работы с психами - это тебе не кирпичи на стройке таскать.

Она обтёрла моё тело и лицо мокрым полотенцем, скормила из блюдца ложечкой сметану вприкуску с полюбившемся мне чёрным хлебом. Не стала пичкать манной кашей, увидев на моём лице гримасу отвращения, подсунула поильник с жидким чаем, на этом мой завтрак окончился. Она ушла, унося грязную посуду, а я лежал и с грустью обдумывал свою несчастную участь. Во мне почти сто девяносто сантиметров роста, под сто килограмм веса, и такая поедуха... Ладно, пока я лежу, не двигаясь, расход энергии у меня никакой, но вряд ли рацион изменится, когда я встану на ноги и начну хоть сколько-то перемещаться. Нет, мне тут будут кранты, если побыстрячку не выберусь отсюда.

Зашла моя глыбоподобная медсестра с таблетками и уколом на знакомом уже подносике. Да, жрачки мало, а вот химии хоть отбавляй, угрохают они меня здесь, как пить дать.

После приёма лекарств я погрузился в привычный для меня сон.

Из забытья меня вывел весёлый стук каблучков, стремительно приближающийся к моей кровати. Я приподнял отяжелевшие веки, ко мне подходила очаровательная Лидия Николаевна:

– Здравствуйте, как себя чувствует, мой больной? Какие будут жалобы, пожелания? Как аппетит и настроение?

Я не успел ответить ни на один из поставленных вопросов, а она уже тараторила снова:

– Смотрела запись у медсестры. Температура у Вас нормальная, мочились, завтракали и без осложнений принимали лекарство, я Вами довольна.

– Лидия Николаевна, Вы хорошо выглядите, от Вас веет такой зажигающей энергией, что мне нестерпимо захотелось высвободиться из пут и встать на ноги...

– Больной, я ничего не имею против, но сейчас начинается обход, а решение после него примет наш профессор, - и с этими словами, она развернулась и зацокала прочь.

После обхода, так после обхода, столько терпел, потерплю ещё какое-то время. Я лежал, подрёмывая, настраивая себя на миролюбивый лад, показывать нервы тут не покатит. Главное, не спороть какую-то глупость, никаких фамилий политиков, никакой истории после девяносто первого года, сплошная амнезия. Если захотят, я им расскажу про Наполеона, Петра Первого и даже про Александра Невского.

В мою палату вошла та же группа врачей, что и вчера, не хватало только Димы, который сегодня не дежурил. Я молча смотрел на подошедшего к моей кровати старого доктора. Он тоже не спешил начинать со мной беседу, а внимательно смотрел в мои распахнутые ему навстречу глаза. Затем, провёл взглядом по моему телу с головы до пальцев ног и обратно:

– Здравствуйте, больной, напомните, пожалуйста, как Вас зовут...

– Здравствуйте, меня зовут Виктор Соколов.

– Что, и никакого прозвища?
– глаза его улыбались.

– Кликуха для друзей, а вы мои врачи...

– Разумно, разумно, Вы, батенька сегодня намного лучше выглядите и отвечаете вполне здраво, но вот глаза у вас хитрющие, хотите провести старого человека...

– Ну что Вы...

Он перебил:

– Товарищ Соколов, Вы можете восстановить события, предшествующие Вашей госпитализации?

– Товарищ профессор, только фрагментами, ведь мы с ребятами выпили изрядно после баньки, из-за чего-то рассорились, и заварилась драка.

– И Вы можете назвать всех участников этого побоища?

– Нет, не могу, я с ними был мало знаком, а имена, которыми они представлялись, сейчас вылетели из головы.

– Ну, что я сказал, хитрите, батенька. А, может, скажете, где Вы работали?

Всё, влип, такого подвоха я не ожидал.

– Доктор, я точно не помню, мне кажется, что в том месте, где была та мерзкая попойка и завязалась драка.

– Вы, что банщик?

– Нет, я массажист и считаюсь очень даже неплохим.

– Ещё бы, Вам ведь за массаж иногда платят зелёными...

– Товарищ профессор, я ведь пошутил, чтоб себе цену набить, откуда я тогда знал, что нахожусь в психушке.

– Ну, что я сказал, глаза хитрющие...
– и, повернувшись к коллегам, добавил: - Типичный вид паранойи, пациент затаился, от него теперь можно ожидать чего хочешь. Он явно сейчас маскируется под лояльного и идущего быстрыми темпами на поправку.

Лидия Николаевна, мы сейчас дадим распоряжение снять с него ремни, но беседой с ним повременим, приставим к палате санитара, а Вы, голубушка, понаблюдайте за ним в монитор.

С этими словами доктор развернулся и пошёл от меня прочь, не одарив даже на прощание улыбкой. Вот же старая перечница, на мякине не проведёшь, как в том анекдоте, сказал - не сопи, так не сопи.

После обхода я пребывал в мрачном, если даже не сказать больше - в паническом, состоянии духа. Как разобраться в исторической реальности, в которую я попал? Как выработать линию поведения, способную помочь мне быстрей выбраться на свободу? И какая она там свобода? Кого встречу и кого не встречу?..
– нет, тут и в самом деле крыша может поехать.