Провокатор
Шрифт:
На этот раз мысли потекли в нужном направлении. Генерал сосредоточился на изучении документов и забыл о Грине. По крайней мере, как считал Алексеев, до утра.
Итак, возвращаясь к затронутой выше теме, что все-таки нужно современному человеку для счастья? Жить и любить? Да, но это в глобальном масштабе. А если чуть конкретнее?
Пожалуйста. Три «К». Компьютер, кресло и кофе. Три «W». Расшифровывать нет смысла. И три «С». Спиртное, сладкое, секс. Причем последние три буквы желательны, но не обязательны. У кого есть свои варианты, предлагайте, но вряд ли они существенно расширят список.
В бункере «Глубинный-2» было полно компьютеров, кресел и море кофе. Запредельно быстрый Интернет и относительно безопасный выход в информационное пространство чужаков тоже имелись. А вот со всем остальным предлагалось обломиться. Даже тем энтузиастам, которые задерживались на работе сверхурочно и, пусть отказываясь от секса, теоретически сохраняли полное право промочить горло и компенсировать потерянный ужин, допустим, шоколадкой.
Грин отхлебнул кофе и скривился. Сахар закончился две чашки назад.
Разве это правильно, так обламывать энтузиастов? Где индивидуальный подход к ценным работникам, где поощрение творческой инициативы и высокой производительности труда? Где все это?
Филипп, как бы в ответ на свои мысли, заглянул под стол, под кресло, даже приподнял салфетку на столе и пожал плечами. Нет этого нигде!
А все почему? Да потому, что энтузиастов в бункере мало, а производительность их труда и без поощрений запредельна. Так что хочешь работать сверхурочно — работай и не ной. А хочешь отдыхать со спиртным, сладким и прочими составляющими счастья — отдыхай, но дома.
Филипп отодвинул чашку, устало потер глаза и потянулся. Хотелось есть и спать, но больше всего хотелось увидеть Вику. Сегодня свидание у них не намечалось, Вике нужно было решить массу бытовых и служебных вопросов, но в глубине души Грин надеялся, что они все же увидятся. Что Вика постарается быстренько разобраться с делами и вернется домой, а не заночует в казарме. Надеялся он ровно до восьми вечера. До того момента, когда понял, что и сам сегодня заночует на рабочем месте, а не в теплой постели.
Затребованные генералом Алексеевым железные доказательства отыскиваться никак не желали, но Грина это не огорчало. Зато ему удалось существенно пополнить список косвенных улик, которые обнаруживались буквально на каждом шагу. Сможет ли количество компенсировать качество, должно было показать утро, а пока… Филиппу доставались три «Р». Работать, работать, работать. Без нытья и оглядки на поздний час.
Грин зевнул и все-таки покосился на часы. Полночь. Половина суток пролетела, как одна минута. Не привыкать, конечно…
С мысли сбил незначительный на первый взгляд инцидент. Погасла настольная лампа. Грин постучал пальцем по разболтанному выключателю, но лампа не отреагировала. А еще стало как-то слишком тихо. Фил поднял взгляд к потолку. Так и есть, за компанию с лампой сдох кондиционер. Даже индикатор не светился. До Грина, наконец, дошло, что дело не в приборах, а в сети. В подтверждение догадки под столом пронзительно запищал источник бесперебойного питания.
Сомнений не осталось, в бункере вырубился свет. Компьютер мог работать на аккумуляторе несколько часов, да и все прочие важные приборы были хорошо защищены от подобных проблем, но Грина озадачил сам факт прекращения электроснабжения важного стратегического объекта. Когда такое было? На памяти Филиппа — никогда.
«Переключись на систему видеонаблюдения, — вдруг зазвучал в голове голос извне, — увеличь окно камеры номер один, в холле над постом охраны».
— И снова здравствуйте, — пробормотал Грин, поступая так, как советует голос. — Что за ерунда? Охрана где?
«Рифму сам подберешь? Включи третью камеру, у внешней отсечки».
Грин увеличил новое окно. Кадр был пугающим. По ту сторону бронированной двери двое типов в черных комбинезонах и таких же шапочках-масках колдовали над электронным замком. Еще трое стояли в сторонке с оружием наизготовку.
Сначала Грин испугался, что бункер засвечен и в него проникли серпиенсы, но секундой позже он отбросил версию в связи с явной несостоятельностью. Неизвестные были, как на подбор, лосями, вроде генерала Алексеева, то есть габаритами вполне могли сойти за чужаков, но экипировка и оружие у них в руках были явно человеческими. Серпиенсы до такого не опустятся.
Да и не стали бы возиться змеевики с замком. Жахнули бы из своего оружия — и весь разговор. Отсечка мигом превратилась бы в пыль или в стекловидную массу, сквозь которую любой серпиенс проходил, как сквозь банный пар.
Фил проверил другие камеры и вернулся к картинке с третьей. В бункере, судя по изображениям системы, находились только шесть человек. Пятеро неизвестных и сам Грин.
Филипп лихорадочно пошарил в столе, выудил из ящика пистолет, два запасных магазина и складной нож, рассовал все это добро по карманам, встал и… завис, не зная, что делать дальше. Из отсека, где трудился Грин, имелись два выхода: в главный коридор, где сейчас находились неизвестные, и в так называемую резервную штольню — длиннющий наклонный тоннель, который заканчивался на поверхности, километрах в двух от главной шахты, ведущей в бункер. Получалось, что смываться Грину следует через штольню, но вот беда — он не знал код от замка.
Грин оглянулся. Если забаррикадировать первую дверь, смываться, возможно, и не потребуется. Подтащить столы, шкаф, подпереть стульями…
«И скончаться от газа, пущенного через вентиляцию, — закончил мысль голос. — Не дури, Филипп, ищи код».
«Да почему ты решил, что они хотят меня убить? Может, это группа немедленного реагирования. Вырубился свет, сработала сигнализация, они и примчались».
«Через шесть секунд после того, как вырубился свет? А охрану они куда дели? Спать уложили? Ищи код. У тебя пять минут, не больше».