Чтение онлайн

– Прозрачность не относится к числу признанных в Швейцарии ценностей.

Кестинг быстро взглянул на нее, очевидно решая, не могла ли она оказаться самозванкой.

– Такое впечатление, что где-то с год назад, возможно, чуть позже или раньше, он решил, что ему следует – ну, как бы это сказать… – скрыться от людей. Не исключено, что ему померещилось, будто за ним следили или его преследовали. В конце концов, ему уже перевалило за восемьдесят, а начинающееся старческое слабоумие порой сопровождается параноидальными фантазиями.

– А что, если это ему не померещилось?

Кестинг смерил Анну пристальным взглядом, но промолчал.

Герр профессор, доктор Карл Меркандетти невероятно обрадовался, когда Бен упомянул о том, что он знакомый профессора Джона Барнса Годвина.

– Вы не причиняете мне никаких неудобств, и вам совершенно не за что просить прощения. У меня есть в библиотеке свой кабинет. Почему бы вам не навестить меня там где-нибудь до полудня? Я все равно должен туда пойти. Я надеюсь, что Годвин не сказал вам… э-э… что я готовлю монографию в выпускаемую издательством Кембриджского университета серию, которую он редактирует, и уже на два года ее задержал. Он не раз говорил мне по этому поводу, что у меня несколько средиземноморское ощущение времени. – В трубке густо раскатился отнюдь не стариковский хохот Меркандетти.

Бен и сам точно не знал, что ему нужно от Меркандетти, а профессор, судя по его жизнерадостному тону, вероятно, предположил, что это будет визит вежливости или что-то в таком же роде.

Несколько часов Бен провел, копаясь в справочниках швейцарских корпораций. Он даже просмотрел компьютерную телефонную базу. Но ему так и не удалось найти ни единого упоминания о какой-либо фирме, называвшейся «Сигма АГ», и у него сложилось впечатление, что в открытых документах вообще не было никаких сведений о ее существовании.

Карл Меркандетти оказался куда более строгим на вид, чем Бен представил его по телефонному разговору. Это был невысокий человек лет пятидесяти с торчавшими ежиком, коротко подстриженными седоватыми волосами и в очках с овальной тонкой оправой. Впрочем, когда Бен представился, взгляд профессора оживился, а рукопожатие было крепким и приветливым.

– Любой друг Года [48] … – начал Меркандетти.

– А я думал, что так его называют только принстонские студенты, – не удержавшись, перебил Бен.

Меркандетти, улыбнувшись, покачал головой.

– В то время, когда мы познакомились, он, можно сказать, лишь понемногу начинал оправдывать свое прозвище. А сейчас я боюсь, что, когда подойду к жемчужным вратам рая, он окажется там и скажет: «А теперь еще один небольшой вопрос по поводу сноски сорок три в вашей последней статье…»

После нескольких минут легкого разговора Бен перешел к рассказу о том, какие ему пришлось потратить усилия для того, чтобы найти следы корпорации под названием «Сигма АГ», учрежденной в Цюрихе в самом конце Второй мировой войны. Он не стал углубляться в подробности: ученый, несомненно, должен был подумать, что предмет его поисков вполне может относиться к кругу интересов международного банкира, связанных с его повседневной деятельностью и обусловленных чувством ответственности. Как бы там ни было, Бен знал, что излишняя откровенность здесь ни к чему.

Узнав о конкретном объекте интереса Бена, Меркандетти оставался так же вежлив, но не проявил ни малейшего возбуждения. Было совершенно ясно, что название «Сигма» ничего не говорило ему.

– Так вы сказали, что она была создана в 1945 году? – переспросил историк.

– Совершенно верно.

– Вы знаете, что «Бордо» того года было совершенно изумительным? – Профессор пожал плечами. – Конечно, мы же говорим о событиях, случившихся более полувека тому назад. Много компаний, которые были основаны во время войны или сразу после ее окончания, рухнули. Наша экономика тогда была не столь стабильной, как сейчас.

– У меня есть основания полагать, что она все еще существует, – ответил Бен.

Меркандетти с добродушно-благожелательным выражением на лице вскинул голову.

– И какого рода информацией вы располагаете?

– Должен признаться, что это не точная информация. Она основывается в большей мере на слухах. Но слухах, исходящих от людей, которым много известно.

Выражение лица Меркандетти сделалось удивленным и скептическим.

– А располагают ли эти люди еще какой-нибудь информацией? Название вполне могло измениться.

– Но существует ли какой-нибудь свод данных об изменении названий фирм?

Историк на несколько секунд уставился в потолок библиотеки.

– Существует одно место, которое вам имело бы смысл посетить. Оно называется «Handelsregisteramt des Kantons Zurich» – регистрационный архив всех фирм, основанных в Цюрихе. Каждая созданная в этом кантоне компания должна сдавать туда бумаги о регистрации.

– Прекрасно. И позвольте мне задать вам еще один вопрос. Посмотрите, пожалуйста, вот этот список, – Бен положил на крепкий дубовый стол переписанный своей рукой список директоров «Сигма АГ». – Вам знакомо какое-либо из этих имен?

Меркандетти не спеша надел очки для чтения.

– Большинство этих имен… Знаете ли, это известные промышленники. Вот этот, Проспери, он принадлежит к теневому миру. Мне кажется, он совсем недавно умер. В Бразилии или в Парагвае, точно не помню. Эти люди к настоящему времени уже умерли или сделались глубокими стариками. О, здесь и Гастон Россиньоль, банкир – он, скорее всего, и сейчас живет в Цюрихе.

– Он все еще жив?

– Я не слышал о его смерти. Но если он жив, то ему, должно быть, под восемьдесят или даже больше.

– А можно это как-нибудь выяснить?

– Вы не пробовали посмотреть в телефонном справочнике? – профессор вскинул на Бена удивленный взгляд.

– Там целая куча Россиньолей. Но ни одного с таким первым именем.

Меркандетти пожал плечами.

– Россиньоль был крупнейшим финансистом. Помогал восстанавливать нашу банковскую систему после Второй мировой войны. У него было здесь множество друзей. Вполне возможно, что он ушел на покой, переехал куда-нибудь на мыс Антиб и, как говорится, сводит кокосовым маслом старческую пигментацию с плеч. Не исключено, что он старается не привлекать к себе излишнего внимания по каким-то личным причинам. После недавних споров из-за швейцарского золота и событий Второй мировой войны появилось немало людей с очень крайним подходом к данной проблеме; некоторые из них угрожали расправой всем, причастным к этим делам. Даже швейцарский банкир не может жить в сейфе. Поэтому все принимают меры предосторожности, какие находят необходимыми.