Чтение онлайн

— Вечно этим артиллеристам привилегии, в мягком едут, надо с них деньги за проезд брать. — На что наши отшучивались известной поговоркой, о том что: — Умных в артиллерию, красивых в кавалерию, а остальных в «пяхоту». А мозги не должны трястись в жёстком вагоне, поэтому и едут в мягком. И махра пусть не возмущается, а то поедет в товарном или вообще «пяшком» пойдёт. — Но сильно расслабиться артиллеристам комбат не дал и назначил взвод ПТО в караул на всё время пребывания в пути. Когда закончили погрузку, состав отвели на запасный путь и оставили там. Молодой взводный, лейтенант Иван Мельников, назначив в караул второй расчёт Михаила Волохова, завалился спать. Как единственному командиру во взводе ему выпало быть бессменным начальником караула.

Где-то в районе второго часа ночи тронулись в путь, видимо ждали, когда загрузится следующий эшелон, чтобы идти в паре. В дороге, поначалу ничего интересного не происходило, вечером отделение Николая заступило в караул, сам он как младший командир был назначен помощником начкара, и выполнял ещё и обязанности разводящего. А так как все три платформы, просматривались из тамбура нашего вагона, то и часовой, дежурил там. И только на остановках, дежурная смена выставлялась в начале и в конце состава, а один часовой залазил на платформу с пушками. В свободное от нарядов время, комвзвода озадачил личный состав изучением силуэтов немецких танков и самолётов, а также способам борьбы с ними, особенно с танками. Приняв через два дня зачёт, заставил вызубрить на зубок ТТХ всех немецких танков, а потом ещё и гонял всех, в первую очередь командиров расчётов и наводчиков, а затем и всех остальных красноармейцев. Вот так и ехали, практически без происшествий, пока не прибыли в город Курган, где всё и произошло. Около полуночи эшелон втянулся на товарную железнодорожную станцию, и «отшвартовался» где-то на запасных путях. Сцепщики отцепили паровоз и укатили в депо. Николай как обычно на длительных стоянках, развёл часовых по постам, проверил пломбы на дверях товарных вагонов и ушёл в свой вагон. Через полчаса пошёл проверять посты, и проверил на свою голову…

Пытаясь разобраться в своих воспоминаниях, я даже не заметил, как вошла Жанна, и очнулся только от её прикосновения, и возгласа.

— Ну, слава тебе Господи! Кажись живой. — Поворачиваю к ней голову и отвечаю.

— Когда, кажется — креститься надо, — а я что на чёрта похож?

— Чур тебя. — Отвечает красавица. — Я просто испугалась. Захожу, а ты лежишь с открытыми глазами и ни на что не реагируешь. Потрогала, вроде тёплый, значит живой.

— Извини, задумался, больше не повторится.

— Ладно, прощаю, — а как у тебя самочувствие, голова сильно болит?

— А чему там болеть, одна сплошная кость, были бы мозги, убили бы.

— Ты так даже шутить не смей, чуть жив остался, а всё туда же, и скажи спасибо Нине Павловне, целые сутки от тебя не отходила.

— Ладно, скажу при случае, — а скоро она придёт? И я бы что-нибудь съел.

— Хорошо, сначала я тебя покормлю, а потом позову врача. — Жанна уходит, а я анализирую своё состояние. С головой всё в порядке, не болит, не кружится, только шишка слегка саднит. Тошнить меня перестало, руки ноги в порядке, можно вставать и идти куда хочешь, а хочу я в туалет. Откинув одеяло, сажусь. Никаких нехороших ощущений не последовало, спокойно посидел, подвигал ногами, с наслаждение потянулся, а вот встать мне не дала уже Жанка, когда с котелком и чайником, входила в купе.

— Это куда мы направились, и кто тебе вставать разрешил? — сказала она, поставив всё на прикроватный столик.

— Я вообще-то в туалет хотел сходить, — а что, разве нельзя? — прикидываюсь невинным подростком.

— Я сейчас кому-то схожу, а ну быстро под одеяло, и не вставать, я сейчас утку подам. — Делать нечего, отдаюсь в нежные, но суровые руки медицины. Закончив свои дела, попросил у Жанны умыться, и пока она ходила за водой, встал и прошёлся по купе, потом принялся за еду. Когда моя сиделка вернулась, я уже сидел и с наслаждением уплетал за обе щеки холодную овсянку. Поворчав для приличия и дождавшись, когда я доем, Жанна поставила на столик тазик с водой и, забрав посуду, удалилась, наверно обиделась. Я умылся, вытер лицо и руки полотенцем, потом подошёл к зеркалу. Это хорошо, что Николай ещё не бреется, лёгкий пушок на скулах, и небольшую полоску усов, можно за бороду не считать и пока не трогать. Уже одной проблемой меньше, не представляю, как я бы справился с опасной бритвой. Закончив рассматривать свою физию, ложусь в постель и жду доктора. Минут через десять пришла Нина Павловна.

— Здравствуйте больной, как ваше самочувствие. — Чуть было не ляпнул, не дождётесь, но одумался, и всё же сморозил очередную глупость.

— Вашими молитвами, дорогая Нина Павловна, хоть сейчас под ружьё. — Нина слегка засмущалась, но быстро нашлась с ответом.

— Вообще-то мои молитвы здесь не причём, благодарите лучше достижения нашей Советской медицины.

— Вот я и благодарю вас, как лучшего представителя нашей медицины.

— Хватит благодарностей, начнём осмотр. — И началось, дышите, не дышите, покажите язык и тому подобное.

— Странно всё это, для больного с сотрясением мозга, вы довольно бодро выглядите. Встать сможете? Спокойно встаю и делаю пару шагов.

— Если надо, я и сплясать могу.

— Ну, плясать вам ещё рановато, а вот осмотр мы продолжим. Закройте глаза, достаньте правой рукой кончик носа, теперь левой, пройдите вперёд, наклонитесь, достаньте руками до пола. С удовольствием проделываю все манипуляции.

— Присядьте, Николай. — Нина задумалась. — У вас что, совсем ничего не болит?

— Нет.

— И голова не кружится, не тошнит.

— Да говорю же прошло всё.

— Но этого не может быть.

— «Сказал бы я тебе милая моя, что может, а что не может, да ты не поверишь.» — Думаю я про себя, а вслух произношу.

— Как видите может, а на войне больных не бывает, есть только убитые и раненые.

— Да-да не бывает, только раненые и больные и ещё… — На этих словах Нина немного подвисла, но довольно быстро пришла в себя.

— До утра мы за вами ещё понаблюдаем и полечим, а завтра я вас ещё осмотрю, и там видно будет, что с вами делать. И ещё, там ваши друзья рвутся вас навестить, я думаю, что сейчас уже можно, только недолго.

— Жанночка ты проследи за этим, и если что, выгоняй их отсюда, а я пойду. — Нина уходит, а буквально через минуту в купе вваливается трое «моих» друзей. Комвзвода Иван Мельников, командир второго орудия Мишка Волохов и мой наводчик, а по совместительству взводный балагур Кешка Задорин. Именно эти образы, отобразились в моей голове. Вошли, поздоровались, уселись на свободную полку напротив. Взводный спросил.

— Как себя чувствуешь Коля, как здоровье? — Видя их серьёзные лица, я не удержался и ляпнул.

— Не дождётесь.

— Чего не дождёмся? — не понял шутки Иван.

— Компоту вам не попить на моих похоронах.

— Да ты чего несёшь? — всё ещё притормаживает он. Я не выдерживаю, и расплываюсь в ухмылке. Первым врубается Иннокентий, и начинает смеяться, за ним Мишаня, видя недоумённое лицо летёхи, я тоже начинаю ржать. И только после этого Ванька просекает фишку и присоединяется к общему веселью. А когда этот гад Кешка делает удивлённое лицо и говорит.

— А при чём здесь компот, у нас же кисель на ужин. — Мы все дружно выпадаем в осадок, и буквально катаемся по полу от смеха. Появление Жанны со словами: