Чтение онлайн

Вот они меня в тот день достали, по полной!

Толик Борщанский заканчивал юрфак в одно время с нынешними руководителями страны…

Только вот непруха: не Ленинградского университета имени Жданова, а МГУ. Может, поэтому и не поднялся выше восьмого этажа в первом административно-студийном блоке, хотя любому известно, что даже первый граунд-флор здания на Старой площади, где теперь заседают питерские счастливчики, повыше будет и шестнадцатого этажа в Останкино.

Но в те года, когда Толик через день, а порою и через два с ленцой ходил на лекции по гражданскому и уголовному праву, чаще пребывая в пивном баре в Столешниковом переулке или в таком же заведении на Киевской, в те года Толик полагал себя счастливым избранником небес.

А как же!

Коренной москвич, сталинская квартира на Соколе, за родителей не стыдно, весь набор достатка брежневских времен: министерский распределитель с крабами и твердокопченой колбасой, загранкомандировки, а значит и джинсики, и японская видеотехника, дачка по Казанской дороге в Кратово, машинка, белая "Волга" – дизель, купленная на боны-сертификаты, после папашиной командировки в Монголию.

Да и сам определен родителями не в какой-нибудь там инженерный институтишко, а в университет на Ленинских горах!

Так что Толик смело и уверенно мог гордиться, заносясь перед рабфаковцами, производственными стипендиатами и всякой иногородней шушерой, проживавшей в общежитии.

Их было три дружка – Толик Борщанский, Лёвчик Дульчанский и Сева Бронштейн.

Тремя мушкетерами они себя не называли по причине скептического отношения к общепринятым ценностям. Они презирали все то, что любила толпа.

Поэтому они называли себя тремя деголясами.

Это пошло после того, как на первом еще курсе, на занятиях по французскому языку, отвечая по теме "ма фамий", моя семья, Толик Борщанский, вызванный к доске и не учивший канонического текста из пособия, начал и кончил примерно таким образом:

"Лорск жё т э Пети, ме парант иль сонт контон де муа, пар ске жё не бувэ па водка, не фюме па таба, не жуэ па о карт, не куше па авек пьютан… Э ментено ме парант иль сонт не па контон де муа, пар ске же суи деголяс…"** Молоденькая "француженка" вся до корней волос покраснела и… под общий хохот выгнала Борщанского с треском… из аудитории, чтобы не возвращался без разрешения декана.

Разрешение от декана Толик получил.

Но с тех пор сперва его одного, а потом и всех их троих, Толика, Лёвку и Севу, прозвали деголясами… ** (Когда я был маленьким, мои родители были довольны мной, потому что я не пил водку, не курил табака, не играл в карты и не спал с проститутками. А теперь мои родители не довольны мной, потому что я – гадкий) Рассказывая молоденькой аспиранточке грустную историю своих взаимоотношений с родителями, Толик привирал… Родители в нем души не чаяли. Но в чем-то по большому счету был и прав, внутренне полагая, что является гадким мальчиком, совсем не таким, каким хотели бы видеть его папа и мама.

И глумясь над юной француженкой с кафедры иностранных языков, Толик тем самым принимал симпатичную ему позу, рисовался этаким грязным поросенком, каким ему очень хотелось выглядеть в глазах общажной урлы и белой комсомольской гевони*** их факультета. ***урла, шпана, белая и черная гевонь – классовые прослойки советской студенческой молодежи по классификации известного фарцовщика Мунипова. Выше всех в обществе юных москвичей времен студенчества Толика Борщанского стояли фирмачи, то есть студенты и аспиранты из капиталистических стран. Далее, по убывающей, шли фарцовщики и белая гевонь – детки ответственных работников. Ниже шла черная гевонь – студенты в черных костюмах с галстуками и комсомольскими значками, карьеристы от комитета ВЛКСМ. Еще ниже – урла, то есть приезжие, провинциалы, живущие в общежитии. В самом низу студенческого общества – шпана – рабфак, стипендиаты направленные с предприятий.

Итак, Толику хотелось выглядеть гадким деголясом.

И он им стал. …

Обычно, от чего отпихиваешься, чего сторонишься – в то и вляпаешься.

Так и с Толиком произошло.

Презирал всю эту приезжую урлу со жлобской шпаной, а женился на приезжей, на немосквичке.

Втюрился, влюбился, запал…

Случилось это уже на пятом курсе, когда и мальчиком-то Толик уже был большим и в общем-то взрослым.

Звали ее Асей.

Ноги у нее были от груди. А грудь была просто атомной!

Когда Ася шла по коридору, и мальчики, стоящие возле расписания аудиторий, глотая слюнки глядели ей в след, стоящий тут же Толик, тоже пялясь на очаровательный развал ножек под обрезом Асиной мини-юбки, сто раз давал Богу клятву, что готов отдать все, что у него есть и когда-либо будет, за то, чтобы побывать там – в этом сладком развале.

Ася была из Подольска.

У нее были не очень ровные зубки.

Но ноги!

Но приятно тревожащий сердце развал ножек под мини-юбкой, пряменькая спинка и грудь – в комплексе все это сводило с ума.

Потом оказалось, что Ася не такая уж и дура.

Первокурсница из Подольска – Асечка забеременела.

А дипломнику Толику Борщанскому предстояло распределение юристом аж в Останкино на самое Центральное телевидение.

Родители, опытные юристы, помогли своему бедолаге-сыну.

Они сняли для него с молодой женой квартирку в Лосях, чтобы у молодой девочки из Подольска не появилось желания прописаться в их четырехкомнатной на Соколе.

А потом родители потихонечку молодых и развели.

Да еще и отсудили у Аси мальчика.

Ивана Борщанского.

И так отсудили, что Ванечка Борщанский мамы своей никогда больше не видал.

И папу своего видал редко.

Был все больше с дедушкой и бабушкой.

Летом на даче в Кратово, зимой в английской и музыкальной школах на Соколе, с бабушкой за ручку.

А папа, Анатолий Борщанский, карьеру делал.

И дорос, вот, до генерального директора канала "Норма".

Выдержки из дневника участницы риэлити-шоу "Последняя девственница" Красной шапочки Серый, по моей просьбе, замутил очередной скандал с Бармалеем в нашей спальне, я даже не поняла, к чему он в этот-то раз привязался. Да и не важно. Важно то, что Карабас в мальчиковой спальне один. Я приоделась, постаралась! Прозрачные белые бриджи, а под ними самые сногсшибательные стринги. Ти-шортка не очень яркого, чтобы не раздражала, красного цвета. В общем, в меру вызывающе и очень симпатично.