Чтение онлайн

– Круто вы завернули, – хмыкнул Баринов.

– Или вот, скажем, лежит человек в больнице и все родные и окружающие больного врачи врут ему, что дело идет на поправку.

Разве это не риэлити-шоу? А вот еще пример. В одной стране, в Дании или в Швеции, для того, чтобы избавиться от мешавших работе министерств заслуженных бюрократов и всякого рода блатных, которых ну никак нельзя было уволить, для них всех создали не синекуры, а целую отдельную фирму, куда всех их засадили, дабы не путались в министерствах под ногами… И спускали им директивы, дабы те там писали какие-то отчеты, что-то там делали, проекты бы какие-то составляли, бумажки бы писали. Только бумажки и проекты эти летели не в министерства, а в мусорку! И разве это не риэлити-шоу? Созданное с определенной целью и для определенных людей. Чтобы кому-то было хорошо.

– Я читал об этом, – сказал Баринов, – но это несколько не то.

– То! Самое то! – увлеченно воскликнул бывший прокурор. – Кто из нас может быть уверен в том, что все вокруг не подстроено кем-то ради того, чтобы обмануть нас, чтобы ввести нас в заблуждение относительно реальности происходящего? А вы знаете, что для умирающего Ленина его товарищи-партейцы велели печатать газету "Правда" в единственном экземпляре, в которой писалось, что в стране все хорошо, что страна развивается семимильными шагами, и все люди мира обожают страну Советов?

Разве это не риэлити-шоу?

– Ну уж, – отозвался Баринов, – тогда напрашивается вывод, а не подшучивают ли таким образом и со мной? И правду ли мне говорит моя жена, что любит меня? И на ту ли настоящую работу я хожу, где пишу какие-то бумажки? И такую ли газету я читаю?

– В самую точку попали, сударь мой! – воскликнул прокурор, – в самую точку!

По проходу две стюардессы уже катили тележки с едой…

– Мне мясо и красное вино, – заказал Баринов.

– А мне курицу и минеральную воду, пожалуйста, – попросил бывший прокурор.

– А что же те девочки, что подали в суд? – спросил Баринов. – Что вызвало их возмущение?

– А девочки возмутились тем, что шоу нигде не показали, они-то пришли даже не ради денег, которые, кстати говоря, им очень и очень хорошо заплатили, им известность и славу телевизионную надо было, вот они через полгода и подали в суд.

– И что?

– А ничего, – ответил прокурор. – Там все с договором и с фирмой шито-крыто было, и фирма по уставу на все права имела. И программу они действительно отсняли, без дураков. И девочкам заплатили по контракту. А то, что девчонки с доцентами все переспали, так в этом ничего противозаконного не было. А то, что телевидение программу не купило, так в том вины этой "Теле-медиа" и его учредителей тоже никакой… В общем, девочкам в иске отказали. Двоим. А одна по другой статье иск подала. Об установлении отцовства.

Но это уже другая реальность была. Другое шоу. ….

– Другое шоу, – беззвучно повторил про себя Баринов…

А в каком риэлити-шоу живу я?

И если тысячу раз я отмечал для себя, что мир прозрачен, как пространства набоковских романов, то где гарантии, что за стенами моей квартиры не сидит режиссер?

И что моя квартира, моя работа – только с виду и только для меня квартира и работа. А на самом деле – это студии с установленными в них телекамерами. И в смежной со студиями аппаратной сидят сценарист и режиссер. И звукооператоры, и монтажеры видео…

И хорошо бы…

И хорошо бы, чтобы эти режиссер со сценаристом – были бы моими добрыми ангелами!!!

Самолет шел на посадку.

Скоро Париж…

Аэропорт Руасси Шарль де Голль.

Он-то настоящий?

И Баринов, так, чтобы этого не заметил сосед, ущипнул себя.

Ущипнул и поглядел в иллюминатор: не видать ли там ангела? …

Я решила вести этот дневник, чтобы иметь некую постоянную точку отсчета, чтобы на время заточения в этой студии иметь доверительного собеседника и друга, чтобы не сойти с ума, чтобы ориентироваться в пространстве, чтобы не заблудиться в лабиринте собственных иллюзий.

Чтобы, оказавшись наедине с собою, не наломать дров, чтобы не только выйти отсюда победительницей, но и, выйдя через три месяца на белый свет, остаться психически здоровой.

Я решила вести свой дневник по-французски не для того, чтобы выпендриться, как некоторые девушки, но скорее для конспирации, потому что этот язык менее распространен, чем английский, и я надеюсь, что даже если кто-то из моих товарищей – соперниц и соперников по этому предприятию и найдет этот дневник, то вряд ли сможет в нем разобраться.

Покуда я еще не спятила и могу рассуждать достаточно здраво и адекватно, я объявляю сама себе, что согласилась пойти на это безумное предприятие по двум причинам:

Из-за отца. Потому что очень хочу заработать для него эти призовые деньги.

И второе… и во-вторых, из-за себя.

Потому что я хочу испытать себя. Способна ли я остаться в своем уме в атмосфере общего безумия? Способна ли я на этот подвиг?

Женщина способна на самопожертвование.

Но женщина – трусиха, потому что у нее сильнее развито чувство самосохранения.

Что перевесит?

Конец дневника даст ответ на этот вопрос.

Ах, как бы я хотела, обогнав время, заглянуть в последние, пока еще не заполненные странички моего дневника!

Кем я выйду отсюда?

Победительницей?

С честным именем и призом?

Или бесхарактерной шлюшкой, как хотелось бы сладострастному большинству? …

Иван и Вадик на кухне только что говорили о том, что на всех нас делаются огромные ставки на тотализаторах… И что, если кто-то и выйдет отсюда без приза, то владельцы букмекерских контор поддержат лузера крупной суммой.

Ах, что это я так меркантильна! ….

Деньги, деньги у всех на устах и у всех в глазах.

У всех планы, у всех амбиции…

Иван на свои деньги хочет уехать в Австралию…

Мигунов совершенно бездумно мял пальцами свою визитку.

И все рассматривал ее, хотя каждую черточку на этой полоске плотной бумаги он знал наизусть.

Мигунов Виктор Аркадьевич.