Чтение онлайн

Но такие слова не были произнесены. Было спрошено: — Отоспался после ночного дежурства?

— Отоспался! — воскликнул Азат поспешно, опасаясь, что Микола каким-нибудь неуместным заявлением все испортит. — Выздоровел! — еще раз подтвердил он.

— Коли так, бери карабин и следуй за мной!

Пока Микола Федорович раздумывал, что ему сказать, Оксана Белокурая успела нырнуть в лес. Азат без раздумий кинулся вдогонку и второпях чуть вещевой мешок не забыл.

Так-то вот изменчива военная судьба. Только что сидели и гадали, что ждет их впереди. Пошлют или не пошлют их, мальчишек, на боевое задание? И за какой-то миг жизнь, можно сказать, перевернулась. Азат Байгужин сразу сообразил, куда спешит командир — в самое пекло. Впереди, ближе к большаку, время от времени возникала перестрелка. Там и есть пекло!

Азат следовал за командиром впритык, не отставая и не опережая. Другого распоряжения, кроме как «за мной!», не последовало. Однако это совсем не значило, что Азат не знает главную свою задачу на данный отрезок времени. Его обязанность, как и всегда в таких случаях, оберегать командира. Это и без всякого дополнительного приказа ясно.

Идя по стопам командира, Байгужин беспокойно вертел головой. Божьи птички чирикают себе, почти, что на довоенный манер. И тишина стоит, какая полагается в дремучем лесу. Казалось, иди спокойно да внимательно гляди под ноги, чтобы ненароком не споткнуться о какую-нибудь пень-колоду.

Бывалый воин, однако, не клюнет на такую приманку — тишину. Стоит тишине усыпить твою бдительность, и заработаешь себе пулю в лоб. Смерть метит в тебя из-за любого ствола, из любой ямы.

В лесном бою побеждает тот, кто успевает открыть Огонь первым.

Не потому ли карабин висит на груди Азата Байгужина, а не за спиной? Не потому ли его палец лежит на скобе, рядышком со спусковым крючком? Конечно, палец на скобе тоже таит в себе немалую опасность: стоит чуть-чуть оступиться, как вместо скобы нажмешь на спусковой крючок. Однако приходится рисковать.

Чего уж тут мудрствовать, вся жизнь солдата состоит из постоянного риска. Не первый раз Азату приходит в голову самая что ни на есть шальная мысль: вот бы прямо на глазах командира схватиться с каким-нибудь отъявленным фашистом или продажной Шкурой — полицаем! Азат Байгужин сумел бы показать, на что он способен.

Но такая возможность, к его огорчению, почти что исключена. Он понимает, что отряд, живя тут целую неделю, несомненно прочесал лес. «На вражеские заслоны и засады у нас собачий нюх!» — с гордостью думает он.

Басистое рычание ручного пулемета где-то впереди вдруг разорвало тишину.

— Похоже, у Туманова стреляют! — сказал Азат.

— Похоже, у Туманова, — подтвердила Оксана Белокурая.

Неожиданный разрыв немецкой мины, упавшей позади них и с шумом раскидавший вокруг осколки вместе с комками болотистой земли, заставил Азата вздрогнуть.

Байгужин скосил глаза на командира: как она отреагировала на минометный огонь? Переполошилась или нет? И вообще, возможно ли оставаться равнодушным, когда по тебе вовсю пуляют из минометов?

«Дело дрянь! — подумал Байгужин. — Как бы не заметила Оксана Белокурая, что у меня зуб на зуб не попадает».

И тут окружающий мир будто преобразился. Из разрывов между облачками в чащобу упали яркие снопы лучей; пронзив густые шапки вековых деревьев, они словно бы замешкались, застряли на кривых сучьях сосен солнечными зайчиками — бликами.

Запрокинув голову, Азат глянул в небо, ожидая, что вот-вот облака растолкают друг друга, чтобы пропустить само солнце.

И тут командир повела себя странно: рванулась к ближайшей осине и застыла под ее тенью. Пока Азат что-либо сообразил, она юркнула в траву и, схватив в левую руку автомат, по-пластунски поползла к ближайшему кустарнику. Азат повторил все ее маневры, хотя ничего такого, чего стоило опасаться, не приметил.

Как только он приполз к командиру, та шепнула:

— Видишь деревцо, переломанное пополам? Там фашисты. Ничего себе ситуация!

Раздвинув кусты, Азат чуть не вскрикнул. Противник, оказывается, рядом! Шесть фигур в маскхалатах мышиного цвета и седьмая в черной фуражке и холщовой рубахе стояли и внимательно изучали местность сверяясь с картой.

— Несомненно, фрицев привел сюда вон тот изменник в рубахе, — вполголоса сказала Оксана Белокурая. — Бери «фуражку» на мушку. Не начинай пальбу, пока я не открою огонь. Лады?

— Лады!

Коли немцы отыскали пути-дорожки в партизанский тыл — радости для Оксаны Белокурой, прямо скажем, никакой, Там, где просочилась разведка, вскорости с таким же успехом может проследовать и целый батальон.

Тип в черной фуражке суетливо вертелся вокруг высокого фрица, наверное командира, но не спешил вперед, хотя наверняка знал все тутошние тропки и овражки.

Немцы, видно, спешили. Один из них бесцеремонно поддал «фуражку» ногой под зад. Тот поглядел направо-налево и, растоптав окурок, двинулся через поляну. Его путь лежал как раз мимо затаившихся партизан.

Приближались фрицы бесшумно, тесной кучкой. Автоматы, само собой, внесли у них на животах, чтобы при первой же необходимости нажать на спусковой крючок. У каждого на поясе, справа и слева, болтались гранаты с длинными деревянными ручками.

Расстояние между партизанами и немцами сокращалось. Оставалось шагов тридцать, не больше. Чего же тянет и выжидает командир? Азат не знал, что и думать. Предатель на его попечении. Командир ведь так и приказала: «Бери «фуражку» на мушку!»

Ну что ж, предатель! Начинай отсчитывать последние минуты своей поганой жизни. Дорога тебе одна — без пересадки на тот свет!

Азату показалось, что прошла целая вечность, пока бешено застрекотал командирский автомат. Несмотря на внезапный огонь с близкого расстояния, еще некоторое время фашисты продолжали идти — таково было ошеломляющее впечатление от внезапной стрельбы. «Неужели мимо?» Азат отчаянно нажал на спусковой крючок, почти не целясь. Потом механически отвел затвор, и еще раз дослал патрон в патронник…

Всех уложили или кто-нибудь остался жив? Память рисовала, как «черная фуражка», раньше, чем открыли огонь, упал. Взбредет же такое в голову! Поди, угадай, на самом деле было так или это лишь воображение? Изменнику нельзя доверять даже после его смерти!