Прощайте, серебристые дожди...
Шрифт:
Лесной бог, ежели он существует на самом деле, не смыкает глаз круглые сутки, не давая никому покоя вроде старшины отряда. Дело его такое — поддерживать бдение!
В эту ночь к пустующему командирскому шалашу подошёл лишь старшина Сундуков. Он ещё раз — который по счёту! — напомнил юному партизану, что случайный шорох — не шорох, нечаянный вздох — не вздох, неожиданный крик птицы — не стрекот сороки или ворчание филина, а всё это сигналы, полные глубоких значений. Лесные звуки в самом прямом смысле — военный телеграф!
Мальчишка передёрнул плечами, давая понять, что сам знает, не маленький! Обидно, когда тебя опекают да опекают, поучают да поучают, забывая при этом, что Азат Байгужин вот уж, сколько времени в адъютантах ходит!
Кроме всех остальных достоинств, адъютанту командира партизанского отряда полагается быть самой осведомлённой личностью. Он связной и посыльный, одним словом, правая рука командира, не может ходить и выспрашивать встречного да поперечного: где в данное время находится первая рота или взвод разведчиков? Ему в его положении полагается понимать командира с полуслова, с полувзгляда. В любой обстановке у него немедленно должна сработать интуиция. Без шестого чувства адъютант — не адъютант.
…Опытные партизаны вроде Нура или Махмута за версту чуют топот чужих ног, читают следы на тропинке словно азбуку; иначе невозможно выжить и победить. Такую науку бывалого бойца в школах и на курсах не проходят, ею овладевают в сражениях. Она даётся не сразу и не вдруг. Если к тому же отсутствует у тебя внутренняя дисциплина, то боевая твоя малограмотность кое-кому может стоить жизни… Вот ещё на что намекнул старшина Сундуков перед тем, как отправиться восвояси.
И без его намёков ясно: рискуешь головой!
Сколько времени прошло с той поры? Час или два?
На этот вопрос Азат не может ответить достоверно; к тому же его не на шутку стал беспокоить всё нарастающий шорох. Зверь приближается осторожно, прислушиваясь и принюхиваясь. Враг тоже.
Похоже на то, что это человек. Пробирается сквозь чащобу и нисколько не таится. Азат даже подумал, не кликнуть ли старшину? Но, поразмыслив, решил, что подать сигнал всегда успеет. Кругом засады и заслоны, заяц и тот не проскочит, не то что вражеский лазутчик. Однако карабин следует держать наготове — мало ли что!
Человек вынырнул из-за стволов всё-таки неожиданно.
Ба! Ростом бог не обидел, пожалуй, два метра вытянет, а худущий, точно целый месяц ничего не жевал, кроме заячьей капусты! Подумать только, одна половина головы чёрная, другая совершенно белая. А не старый ещё — от силы тридцать лет…
Азат молча продолжал его разглядывать. Одет по партизанской моде: брюки военные БУ, пальто с чужого плеча, на голове картуз неизвестной масти. Сам чёрт не разберёт, что это за человек!
Пошарив глазами вокруг и не разглядев замаскировавшегося часового, незнакомец шагнул к командирскому шалашу. А вот этого Азат никак не мог позволить. На то он и поставлен, чтобы охранять и оберегать КП Оксаны Белокурой.
— Куда попёр? — строго остановил он непрошенного гостя, пытаясь говорить басом, чтобы тот не догадался, что перед ним всего-навсего мальчишка.
Незнакомец тут же отступил, стараясь определить на слух, где укрылся часовой.
— Эй, где ты? — спросил он наконец. — Мне нужен командир отряда!
«Вон чего захотел!» — снисходительно улыбнулся Азат.
А где он, кстати, возьмёт командира, ежели Оксана Белокурая задержалась во второй роте, готовящей посадочную площадку для самолёта? Не может же он доложить незнакомому человеку, что строится партизанский аэродром. За такие разговорчики полагается по меньшей мере трибунал!
— Нет его, командира… Стой, говорят!
Азат наблюдал, что дальше предпримет пришелец. Не может же он вечно стоять вот так! А про себя твёрдо решил: не пущу в шалаш! И пожалуй, нельзя его отпустить в глубь леса — потом ищи!
Длинный плюхнулся рядом с раскидистым дубом, затем не спеша извлёк из брючного кармана пожелтевшую от времени газету для самокрутки и насыпал из зелёного кисета махорки.
Азат не стал задираться. Пусть себе курит, там видно будет. Только бы не вздумал удирать или баловаться с оружием. Автомата у него нет. Пистолет, судя по всему, тоже отсутствует. Во всяком случае, из кармана рукоятка его не торчит, из-под пальто не выпирает.
После того как часовой на него прикрикнул, незнакомец, видать, твёрдо решил воздержаться от разговора, пока не явится командир. Сперва и самого Байгужина устраивала подобная ситуация — ведь ему не положено вступать в беседу со случайным человеком. Для этого в отряде имеются другие чины и должности. А между тем ему вдруг очень захотелось расспросить незнакомца: откуда он да по какому делу вдруг явился? Возможно, он земляк, ежели с Урала, — ничего невозможного в этом нет. Нынче воюет вся Россия! Пусть даже он из Сибири, всё равно в тутошних краях он почти что земляк…
«Будь на моём месте Микола, он, ей-ей, не стал бы себя мучить неподобающими вопросами, — подумал Азат. — Помощнику фельдшера цепы нет, молчать может целую неделю, ежели надо. Такая уж у него отличная человеческая черта!»
Время, между прочим, шло. Долговязого, наверное, стало беспокоить долгое отсутствие командира…
— Поиграли в прятушки, пожалуй, хватит! — не то потребовал, не то попросил он. — Выходи из-за дерева, хочу на тебя посмотреть да кое о чём спросить. Сам видишь, по делу явился.
Часовой мог бы и дальше отмалчиваться, его никто не может неволить. Он даже мог позволить себе такую роскошь и крепко осадить незнакомца. Будь на его месте Микола Фёдорович, тот, скорее всего так бы и поступил.
«Однако чего же упираться? — подумал Азат. — Партизану отсиживаться в кустах даже некрасиво!»
Нарочито медленно он выпрямился, словно говоря: «Коль захотел, нате, пожалуйста, глядите на здоровье. Вот мы тут какие!»
— Ты не скажешь, где твой командир? — спросил незнакомец, внимательно оглядев часового.