Чтение онлайн

– Рад вас видеть у себя, князь, – произнес государь, протягивая мне руку.

– Ваше приглашение – большая честь для меня, – ответил я на рукопожатие.

Император жестом пригласил меня садиться и сам опустился в соседнее кресло, закинув ногу на ногу.

– Как вам сегодняшний прием? – осведомился он.

– Великолепен, как всегда.

– В вашей фразе, как я понимаю, ключевыми являются слова: «как всегда», – усмехнулся император.

Я сдержанно улыбнулся.

– Простите, государь, я не любитель светской жизни.

– Это свойственно философам.

– Вы мне льстите.

– Нисколько. Все, кто имел удовольствие общаться с вами достаточно близко, характеризуют вас как человека с философским складом ума, весьма глубокомысленного и проницательного.

– Не смею опровергать мнение света, – ответил я, усиленно соображая, куда клонит император.

– Вы в последнее время слишком редко бываете при дворе, и я, увы, не могу сказать, что хорошо знаком с вашими воззрениями, – сокрушенно покачал головой император. – Впрочем, когда вы вернулись из Поднебесной, как я помню, вы высказали несколько дельных соображений относительно политики империи на Дальнем Востоке и в Северной Америке. Не многие знают, какое влияние они оказали на дальнейшие события и насколько были полезны для нас.

– Я всегда к услугам вашего величества. Как только вам снова будут необходима моя помощь...

– Уже необходима, – неожиданно прервал меня император. – А именно, ваше знание Востока. В данном случае восточной философии и религии.

– К вашим услугам, – повторил я. Ситуация, кажется, начала проясняться.

– Скажите, что вы знаете о так называемом учении «Небесного предела»? – осведомился государь.

– Чрезвычайно мало, – развел я руками. – Читал, не то в «Коммерсанте», не то на одной из страниц Интернета. Кажется, это учение некоего китайца, переехавшего в Калифорнию и объявившего себя пророком. Писали, будто он создал не то философскую школу, не то религию, тут же обросшую большим количеством последователей. Вот, собственно, и все.

– Но, возможно, даже по этим обрывочным сообщениям вы сумели составить определенное мнение?

– Да как сказать... Судя по всему, это смесь буддизма и даосизма с доброй примесью восточной мистики.

– Вам не показалось, что речь идет о новой тоталитарной секте?

– Вряд ли, государь. Отсутствуют основные признаки: безоговорочное подчинение лидеру и предсказание скорого конца света. Впрочем, однозначно отвергать такое предположение я бы не стал.

– А сам этот новоявленный пророк, кто он? Жулик, помешанный... или святой?

– Боюсь, что не готов ответить, ваше величество. Но, может быть, я попытался бы сделать предположение, если бы знал подробности, известные вашему величеству.

– В Северной Америке учение «Небесного предела» имеет уже более полутора миллионов последователей, в Китае – более тридцати миллионов, во Франции – сто семьдесят тысяч. Это только люди, вступившие в секту официально. А сколько сочувствующих? В границах Евразийского союза «школы небесного сознания» – так они это называют – растут как грибы. Одна такая есть уже и в Петербурге. Их влияние ширится.

– Вот как? – удивился я. – Должен признаться, в последнее время я следил только за новостями, связанными с деловой жизнью. Влияние новейших философов на современность мне казалось преувеличенным.

– И совершенно напрасно. Познакомьтесь с его учением поближе, – не то попросил, не то приказал государь. – Виктор Гюго сказал: «Можно сопротивляться вторжению армий, но вторжению идей сопротивляться невозможно». На Земле нет сейчас такой силы, которая могла бы бросить вызов военной мощи Российской империи, однако армии не в состоянии сопротивляться вторжению идеологий. Мы с вами знаем, к чему привела эту страну восемьдесят восемь лет назад коммунистическая доктрина. Революция семнадцатого года стала следствием не плохой работы полиции и не просчетов армии, а закоснелости империи, ее привязанности к устаревшим догмам. Николай Второй так и не понял, что с идеологией должна бороться идеология, а не жандармерия и казаки. За это он и получил свою пулю в Екатеринбурге. Когда я восходил на престол, то поклялся, что не допущу повторения ошибок прошлого. Мои возможности вмешиваться в политическую жизнь страны ограничены конституцией, но обязанности заботиться о процветании империи с меня никто не снимал. Впрочем, мировое положение обязывает нас думать и о спокойствии и процветании всего мира. После развала США мы – единственная сверхдержава и оплот стабильности. Кризис у нас будет означать общемировой кризис. И если я увижу, что где-то на земле снова зреет идеология, грозящая ввергнуть Россию и мир в пучину бед, я сделаю все, чтобы воспрепятствовать ее распространению.

– А вы уверены, ваше величество, что здесь мы имеем дело именно с опасной деструктивной идеологией?

– Нет, – покачал головой император. – Является учение «Небесного предела» опасным и деструктивным или это просто новое философское течение, я хочу узнать от вас. Но я не могу оставить без внимания столь стремительно набирающую популярность философию.

– Хорошо, ваше величество, я выясню это.

– Благодарю. Я попрошу директора Имперского Комитета Государственной Безопасности навестить вас завтра же и предоставить вам всю необходимую информацию.

– Умоляю, не надо. Пусть ко мне приедет тот сотрудник аналитического управления, который занимался этим делом.

– Почему? – император был заметно удивлен. – Ведь генерал Шебаршин весьма информированная личность.

– Безусловно, но все же он администратор и глава спецслужбы, а значит, так или иначе вовлечен в политику. Я хотел бы поговорить с экспертом, который рассматривал проблему, не заостряясь на вопросах внешней или внутренней политики.

– Хорошо, – согласился государь. – Не смею вас более задерживать.

– Благодарю вас, ваше величество, за аудиенцию. Всего доброго, – я встал из кресла.

– До свидания, князь.

Я поклонился и направился к выходу, но император окликнул меня:

– Князь, а все-таки, почему вы так легко согласились? Ведь вы чрезвычайно занятой человек. На вас одна из крупнейших в мире корпораций, на государственной службе вы не состоите. Зачем вам это?

– Меня попросил сам император. Это ли не причина?

– Для вас, полагаю, нет, – государь внимательно посмотрел мне в глаза. – Предыдущие мои просьбы, включая и предложение занять пост министра иностранных дел, вы неизменно отклоняли под разными предлогами.

– Но я неоднократно выполнял отдельные поручения, которые имели значение для империи и Евразийского союза. Сейчас, по просьбе господина Вольского, я участвую в переговорах с правителями германских государств по вопросам торговых отношений в Европе.

– Согласитесь, это непосредственно касается деятельности вашей корпорации.

– Пожалуй. Но в случае с сектой «Небесного предела» речь идет о безопасности моей страны. Как русский дворянин я обязан сделать все, что в моих силах.

– Хорошо, – император тепло улыбнулся, – я не ошибся в вас. – Неожиданно улыбка слетела с его лица. Император подошел ко мне поближе и заглянул в глаза. – В декабре тысяча девятьсот шестнадцатого года, накануне великой смуты, ваш дед, Феликс Юсупов, и мой дед, великий князь Дмитрий Павлович, убили человека, назвавшегося пророком и ведшего страну к катастрофе. Увы, они опоздали, и революцию в тот момент это уже остановить не могло. Мы с вами не должны опоздать.