Пропуск в будущее
Шрифт:
Дарья продолжала смотреть на него вопросительно-тревожно, и он ответил:
– Я не профессионал спецназа, к сожалению. Да, может быть, боец по натуре, умеющий видеть перспективу, но не спецназовец, мгновенно просчитывающий все варианты.
– Я видела, как ты дрался.
– Ста-Пан записал мне на психику владение воинским искусством. Оно прорезается в моменты большого нервного напряжения, когда мне грозит реальная опасность.
– Получается, ты живёшь на нервах?
Стас развёл руками, сморщился.
– Я такую жизнь не выбирал. Но и отказываться от неё не собираюсь. Ста-Пан говорил, что существует «вселенская библиотека», которую все называют Знаниями Бездн. После того как мы закончим свой поход, хочу добраться до этой «библиотеки».
– Зачем?
– Чтобы знать больше об устройстве Мироздания. Почему Создатель сотворил его таким, каков был его замысел? А разве тебе самой не хочется раскрыть истину?
Дарья улыбнулась.
– Я об этом просто не думала. Женщины решают другие проблемы. Ты разочаруешься, если узнаешь – какие.
– Нет, не разочаруюсь, – возразил он. – Я очень рад, что ты оказалась такая…
– Несамостоятельная?
– Смелая! Другая на твоём месте запаниковала бы, потребовала вернуть её домой, к папе и маме, а ты поверила и пошла со мной.
– Вторая Даша более решительна, чем я.
– Вы обе хороши. Но ты… – Он осекся.
– Что? – полюбопытствовала девушка.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
– Ты нравишься мне больше, – закончил он твёрдо.
Дарья ещё некоторое время не спускала с него глаз, в которых боролись надежда и сомнение, потом подвинула к нему ладонь, лежащую на столе, и он накрыл её своей ладонью.
– Что будете заказывать? – прервала их диалог официантка.
– Я буду только салат, – сказала Дарья, пряча руки под столик.
– А я бы съел поджарку, – помечтал Стас.
– Поджарки нет.
– Что есть?
– Можем пожарить яичницу.
– Что ж, жарьте, из трёх яиц. Плюс йогурт, плюс… ты что будешь, чай или кофе?
– Чай.
– Я тоже чай. И принесите ещё бутылочку минералки с собой.
Официантка забрала меню, неторопливо удалилась.
Стас придвинулся к Дарье поближе, взял её руки в свои.
– Не сердишься на меня, что я вырвал тебя из привычной обстановки?
Девушка покачала головой, не отнимая рук, слабо улыбнулась.
– Как я могу на тебя сердиться, если ты меня спас? Но у меня возник ехидный вопросик.
– Задавай.
– А если бы ты спас первой ту Дашу?
– Ну и что?
– Тогда я была бы… второй… понимаешь?
– Не понимаю. Постой, что ты хочешь ска… а-а, – вдруг догадался он, – я влюбился бы в неё, что ли?
Дарья покраснела, но не опустила глаза.
– Не влюбился, но…
– Нет! – заявил он железным голосом. – Ты другая. Мне тепло, когда я на тебя смотрю. Вы очень похожи, очень, как родные сёстры, и в то же время вы разные. Вторая Даша хорошая девчонка, но ты…
– Ой, сапог жмёт, – поспешно сказала она, нагибаясь к ноге. – Давно не снимала.
Стас понял, что Дарья не хочет слушать его похвалы и признания. Она не привыкла к таким простым объяснениям и боялась конкретных предложений.
Впрочем, он и сам не стремился к аскетичности отношений типа: «Хочешь? Хочу. Ну пошли…» Приятно было уже само ожидание – даже не интима – простой улыбки, жеста, объятия или поцелуя.
Официантка принесла заказ.
Принялись за еду. Согрели ладони о горячие чашки с чаем.
Стас заметил, что у Дарьи слипаются глаза, решительно прервал процесс «сладостных мечтаний», поднялся.
– Пошли спать.
Дарья послушно поднялась. Он взял её под руку. Она не сопротивлялась. Дошли до двери номера. Посмотрели друг на друга. И начали целоваться.
Длилось это эйфорическое действо всего с минуту.
В замке проскрежетал ключ, дверь приоткрылась, потом распахнулась настежь. Дарья-вторая, в гостиничном халате, смотрела на них, отпрянувших друг от друга, прищурив глаза. Повисла пауза.
– Мы… – начал Стас.
Дарья-вторая засмеялась, посторонилась:
– Проходите, гулёны.
Они переглянулись (губы у Дарьи-первой были пунцовыми, нацелованными), вошли в номер, уставились на раскладушку, загородившую проход.
– Я выпросила у дежурной, – сказала Дарья-вторая. – Могу лечь здесь.
– Нет! – испугалась чего-то Дарья-первая. – Пусть он!
Стас фыркнул.
– Успокойся, конечно, я лягу на раскладушке. Укладывайтесь пока, я искупаюсь. Жаль, переодеться не во что. И вообще нам надо подумать об экипировке и разных нужных мелочах.
– Ограбить магазин? – иронически приподняла бровь Дарья-вторая.
– Почему ограбить? Я слетаю к себе домой, возьму деньги, они в ходу во всех хрониках, позвоню друзьям, у которых есть друзья в спецслужбах. Не пропадём.
– А можно, мы с тобой?
– Нет, лучше я мотанусь один, во избежание всяческих неприятных сюрпризов.
Станислав скрылся в ванной. О чём разговаривали девушки без него, он не слышал.
Вернулся, когда обе уже спали или делали вид, что спят, лёжа на кроватях без движения, под общим одеялом. Второе одеяло и вторую простыню они отдали ему.
Стас погасил свет, разделся, залез под одеяло, улегся на скрипучей раскладушке. Мысли бежали всё медленнее и медленнее, тревоги и заботы отодвинулись, лень было думать о будущем, строить планы, и даже мысль о Дарье недолго согревала душу. Через минуту он уснул.
Проснулся неожиданно, как от толчка. Показалось даже, что задрожала раскладушка.
Стас подхватился на ложе, прислушался к тишине гостиницы, тараща глаза в темноте. Потом почувствовал, что лежит не один!
Повернул голову.