Прокурор
Шрифт:
– Григорий Пантелеевич не обязан докладываться мне, - ответил начальник экспериментального цеха.
– А вообще-то я обычно знаю, на месте он или нет. Ведь фабрика небольшая, коллектив маленький...
– Хорошо. Припомните, пожалуйста, был он в Южноморске двадцать третьего - двадцать четвертого июня?
– спросила Инга Казимировна.
Евгений Иванович долго что-то высчитывал в уме, вспоминал (все-таки прошло много времени) и наконец сказал:
– Двадцать третьего, кажется, было воскресенье?
– Так точно, - подтвердила следователь.
– В этот день он мне звонил вечером домой.
– Откуда?
– От себя. У него в квартире тоже телефон.
– А в понедельник, двадцать четвертого, вы видели его на фабрике?
– Как будто заходил.
– Анегин опять подумал и сказал: - Да, забегал, по-моему...
Как выяснилось, у начальника цеха с Марчуком близких отношений не было, поэтому о частной жизни его Анегин ничего сказать не мог.
С фабрики Гранская отправилась в ателье индивидуального пошива, где работала жена Марчука Тамара.
У нее был отгул. Дома, на Цветочной улице, на долгие звонки следователя никто не открыл.
Вернувшись к себе в номер и выйдя на балкончик, Инга Казимировна ахнула - пляж был в буквальном смысле переполнен людской массой. Казалось, не было ни одного свободного квадратного сантиметра. Даже море словно бы отступило метров на пятьдесят - так было тесно у берега от купающихся.
Гранской нестерпимо захотелось самой окунуться в теплую убаюкивающую волну, понежиться на горячем песке, но она вспомнила, что купального костюма у нее с собой нет.
Инга Казимировна спросила у дежурной по этажу, где можно купить купальник.
– Та на каждом углу, - ответила дежурная с мягким южным выговором. А хотите покрасивше - как выйдете из гостиницы, потом через рощу, где акации растут, там универмаг наш...
Уже выходя из магазина с покупкой, она увидела в толпе знакомого заместителя директора зорянского машиностроительного завода Грача Павла Васильевича.
Он был в светлых хлопчатобумажных брюках, в рубашке с короткими рукавами, соломенной шляпе и сандалиях на босу ногу. В руках держал большой кулек с виноградом.
Гранская окликнула Грача.
– Привет! Категорический привет!
– воскликнул Грач, но Инге Казимировне показалось, что смотрит он на нее как-то настороженно.
– На отдыхе, в санатории?
– спросила Гранская.
– Отдыхаю. Через два дня - домой, - ответил Павел Васильевич.
Разговаривать среди обтекающей их толпы было неудобно, и Инга Казимировна предложила:
– Если не спешите, присядем?
– показала она на скамейку под развесистой акацией.
– Думала, тихий городок, а тут настоящий Вавилон, сказала Инга Казимировна, когда они сели.
– Не говорите! Как в Сочах, - откликнулся Грач. Он почему-то вел себя скованно.
– Угощайтесь, - предложил он виноград.
– Я мыл...
Гранская оторвала от кисти янтарную крупную ягоду. Виноград оказался удивительно вкусным и сладким.
– Каков, а?
– заулыбался Павел Васильевич.
– Знаменитая шасла. Тут ее называют "березкой". Между прочим, лечебная штука. Многие сюда специально из-за этого винограда приезжают. Ампелотерапия...
– Что?
– не поняла Инга Казимировна, невольно отправляя в рот виноградину за виноградиной: остановиться было невозможно.
– Виноградолечение. Врачи уверяют, что благоприятно действует на сердечно-сосудистую систему, почки, печень. Короче, универсальное средство... Вы давно из Зорянска?
– Вчера вечером. Смотрите-ка, и сразу земляка встретила...
– Да, видите, как хорошо, - подозрительно посмотрел на следователя Грач.
– Ну, как там у нас? Новостей, кажется, много?..
– А что вы имеете в виду?
– в свою очередь, насторожилась Инга Казимировна: вопрос Павла Васильевича ее удивил.
– У вас, кажется, скоро будет новое начальство?
– осторожно поинтересовался Грач.
– Да, наверное, в конце месяца, - ответила Гранская, думая, что Грач имеет в виду Ермакова, которого должны были прислать на должность заместителя прокурора города. Ей говорил об этом Измайлов.
– Смотрите-ка, значит, правда...
– вздохнул Павел Васильевич.
– А что с Захаром Петровичем? Надо же...
Грач испытующе посмотрел на собеседницу, и она вдруг поняла, что они говорят о разном.
Инга Казимировна почувствовала - Павел Васильевич что-то знает об Измайлове. Больше того, что ей было уже известно из сплетен, распространившихся в последнее время в Зорянске, будто бы у прокурора города какие-то серьезные неприятности. И связано это якобы с женщиной, живущей в Рдянске.
– Выходит, меня просят зайти в областную прокуратуру по этому вопросу?..
– полувопросительно сказал Грач.
Гранская сама хотела бы узнать, что же все-таки произошло на самом деле, и, в свою очередь, спросила:
– Кто вам сообщил это?
– Глеб Артемьевич. Наш директор. Ему звонил из облпрокуратуры какой-то Авдеев. Меня разыскивал. Просил мне передать. Понимаете, мы ведь с Захаром Петровичем тогда вместе ехали в поезде... Ну, он на конференцию в Рдянск, а я - сюда...
– И что же произошло?
– не удержалась Инга Казимировна.
– Ничего особенного, - сказал смущенно Павел Васильевич.
– Обычное путевое знакомство...
Из его слов Гранская только и поняла: в поезде в одном купе с Измайловым ехала какая-то женщина. В дороге все перезнакомились, и она пригласила своих попутчиков к себе домой якобы на день рождения. Захар Петрович и двое других мужчин приглашение, кажется, приняли, а он, Грач, спешил на южноморский поезд. А посему, что произошло на квартире этой женщины, знать не может...