Прокурор
Шрифт:
– Так им и в холостяках не плохо, - заметила одна из женщин. Хочешь - пей, хочешь - гуляй, никто не заругает...
– Неженатые тоже нужны, - серьезно сказал парень, отдавая стакан женщине.
– Газеты читать надо. О нас, холостяках, даже научные статьи пишут...
– И все-таки отдых - вещь серьезная, - сказала Ракитова.
– Об этом тоже в газетах пишут. Разрядка...
– У них одна разрядка - "безрукий", - хмуро произнесла другая женщина.
Парень в комбинезоне пропустил замечание мимо ушей.
– Какой отдых?
– махнул он рукой.
– Валяться на койке в общежитии? Уж лучше здесь. Польза. И государству, и себе. Платят - не жалуемся. В тройном размере...
Ольга Павловна вышла на улицу. Возле бочки с песком все так же сидело несколько человек, казалось, те же самые. Но когда Ракитова пригляделась, то убедилась, что другие. В том числе и Бойко. Увидев помпрокурора, он поспешно бросил окурок в бочку.
– Сколько тебе лет?
– спросила Ольга Павловна.
– Шестнадцать...
– он смутился.
– Это я так, балуюсь. А вообще, мне уже почти семнадцать.
– И кто же разрешил тебе выйти сегодня на работу?
На Ольгу Павловну устремились любопытные взгляды.
– Как же, надо...
– опешил паренек.
– Я комсомолец...
– Нельзя тебе. По закону запрещено, - сказала Ракитова.
– Работа ведь сверхурочная, а ты несовершеннолетний...
– У нас перед планом все равны, - усмехнулся высокий жилистый рабочий.
Ракитова обратилась к курившим с тем же вопросом, что и к рабочему в цехе: как они относятся к работе в выходные дни?
Ответили по-разному.
– Начальство приказывает - мы выполняем...
– Клевая работка. Вкалываешь день, получаешь за три...
А один, пожилой, в кепке, махнул рукой:
– Что там деньги. Не мы для них, а они для нас.
– Он поднял над редкой шевелюрой головной убор, почесал макушку.
– Отдыхать человеку тоже надо...
– Ты же первый пришел сегодня, Федотыч, - поддел его кто-то.
– План, говоришь, выдать надо.
– И пришел, - согласился Федотыч.
– Не спорю. Как же не прийти? Щукин разгон такой устроит. Чуть ли не во вредители произведет... А насчет плана я вот что скажу: ежели бы с начала месяца да каждый день все путем двигалось, то и план бы давали, и отдыхали в положенные дни. А то сегодня, видите, как лихорадит. А все потому, что конец полугодия! Завтра, да что завтра, целую неделю прохлаждаться будем, если не больше... Верно я говорю?
Рабочие загалдели.
– Это точно.
– Ты, Федотыч, Самсонову выскажи.
– Зато своей старухе нынче снесешь четвертной.
– Несознательный ты элемент, Федотыч. Никто нас сюда на аркане не тянул.
– Не тянул, - усмехнулся Федотыч.
– Это как сказать...
– Не тянул. Вот Лапшин из принципа не явился, и никто ему ни слова не говорит. Так что не наводи тень на плетень.
Федотыч промолчал. За него ответили другие.
– Лапшину не очень-то денежки нужны. Тесть ему полдома отвалил да мотоцикл с коляской.
– Молоток Лапшин, по закону действует...
Ракитова зашла еще в два цеха. Они тоже работали. Пустовало лишь здание конструкторского бюро.
Ольга Павловна решила поговорить с Самсоновым.
В административном корпусе было прохладно и тихо. Кондиционер поддерживал постоянную температуру. Ракитова зашла в приемную. И встретилась с директором лицом к лицу. Он давал какие-то указания секретарю.
– А-а, у нас в гостях закон, - радушно поздоровался с Ракитовой Самсонов.
– Знаю, знаю... Проверяете, не прячем ли мы снежного человека?
Эту шутку он повторял не первый раз. Она ему явно нравилась.
– Вообще-то принято сначала к руководству, - пожурил он Ольгу Павловну.
– Я ведь могу дать больше информации...
– Вот я и пришла, - несколько сухо ответила Ракитова.
– А теперь я занят, увы, - развел руками Самсонов.
– Так что извините...
– У меня есть несколько вопросов, - настаивала Ракитова.
– Честное слово, Ольга Павловна, занят. Давайте завтра, а?
Ракитова растерялась. И не очень уверенно произнесла:
– Лучше сейчас...
Но тут же ругнула себя в душе: нет, с Самсоновым она решительно не умеет выдерживать соответствующий ее положению тон.
– С радостью бы, - усмехнулся Глеб Артемьевич.
– Но московские товарищи не могут ведь ждать...
Он протянул ей руку, давая понять, что не изменит своего решения. И, выходя из приемной, добавил:
– Так что завтра... Звоните.
Ольга Павловна, едва сдерживая обиду и возмущение, вышла в пустой тихий коридор. Она поняла, что, делая ей шутливый выговор, Самсонов на самом деле не шутил.
"Ничего, - подумала Ракитова, - в понедельник вернется Захар Петрович и сумеет заставить Самсонова отнестись к нашей работе с должным вниманием. И еще посмотрим, что он скажет о нарушениях, обнаруженных сегодня..."
В проходной Ольга Павловна встретила молодую женщину, которая подвозила ее на автокаре. Она кормила грудью ребенка. Рядом пожилая женщина поправляла в коляске матрасик и простынку. Наверное, мать.
"Значит, и кормящие сегодня работали", - отметила про себя Ракитова. Еще одно нарушение закона о труде.
* * *
Субботний день участников конференции был посвящен, как выразился Ляпунов, культурному отдыху. В первой половине - поездка в музей-усадьбу известного русского художника прошлого века, вечером - посещение областного драматического театра. Давали спектакль по пьесе С. Родионова "Криминальный талант". Она была выбрана устроителями конференции, видимо, с умыслом, так как рассказывала о следователе прокуратуры.
Но Захару Петровичу Измайлову было совсем не до отдыха. После разговора с Зарубиным он всю ночь не сомкнул глаз, думая о том, как выпутаться из нелепой, глупой истории, в которую он попал. С утра в его номер забежал лосиноглебский прокурор поделиться впечатлениями о конференции, а заодно пригласить позавтракать в буфете гостиницы. Чтобы не показаться невежливым, Захар Петрович пошел с ним. В буфете наскоро перекусывали те, кто собирался ехать в усадьбу - автобусы уже стояли наготове. А ехали почти все.