Чтение онлайн

— Малфой, я не шучу, — предупреждающе произнесла Гермиона, — либо так, либо выметайся из моего кабинета.

Девушка кивнула на камин, смерив Драко презрительным взглядом. Она не сомневалась, что он уйдет.

Однако уходить Драко Малфой не собирался.

После войны под сводами поместья Малфоев с завидной периодичностью звучала фраза о том, что может их род — вовсе не род героев, но они превосходно выживают и приспосабливаются.

“Надеюсь, ее магловские мозги хотя бы вполовину так хороши, как все говорят. А не то я засуну ей эти извинения так глубоко в…” — Драко остановил внутренние излияния оскорбленной личности. Он выпрямился и, приторно улыбаясь, изобразил легкий поклон в сторону собеседницы.

— Грейнджер, пожалуйста, прости меня, — процедил Драко, буравя взглядом однокурсницу, которая, впрочем, смотрела в ответ не менее пристально, — за то, что имел неосторожность неоднократно задевать тебя и твоих милейших друзей в годы нашей ветреной юности.

Хотя глаза и метали молнии, губы Малфоя растянулись в угодливом оскале.

Выдержав триумфальную паузу, Гермиона приглашающе махнула рукой в сторону кресла, сопроводив жест не менее приторной, чем у Малфоя, улыбкой.

— Начнем.

========== 2 ==========

— Начнем.

Гермиона, не дожидаясь пока Малфой займет предложенное ему место, легко взмахнула палочкой, оставляя на зачарованном пергаменте сияющую золотом подпись. Еще один взмах, и пергамент поднялся в воздух и плавно поплыл в направлении Драко.

— Это наш с тобой договор, он…

— Знаю, — жестко прервал ее Драко, — я знаю.

Как только палочка Драко проделала необходимые пассы, подписывая магический контракт, тот на секунду завис в воздухе светящимся пятном, а затем рассыпался облаком золотых пылинок, растаявших в воздухе.

— Хочешь сохранить это в тайне? — поинтересовалась Гермиона.

Подобный вид чар, связывающий целителя и больного, насколько было известно самой волшебнице, никто кроме нее не использовал. Еще один пунктик, в котором магглорожденная Гермиона Грейнджер дала фору доброй половине магического сообщества.

— Не твое дело, Грейнджер, — сухо произнес Малфой, опускаясь в кресло.

“Ответ в стиле Драко Малфоя. Ничего не меняется, даже удивительно”, — отметила про себя Гермиона.

Память услужливо подкинула картинку, где трое друзей стоят в одном из коридоров Хогвартса, а прямо перед ними, надменно произнося фразу “Не твое дело, Поттер!”, расположился Малфой со своей идиотской свитой.

— Тогда расскажи мне в чем, собственно, твоя проблема, — вопросительно подняла брови Гермиона.

Драко молчал, раздумывая.

На его удивление Грейнджер довольно быстро согласилась взяться за лечение (гриффиндорская добродетель, чтоб ее!). Не считая балагана с извинениями, конечно. Он мог поклясться, что на мгновение перед глазами возникла обиженная малолетка из прошлого. Не хватало только блюющего слизняками придурка.

Драко, немного помедлив, расстегнул мантию и повесил на спинку кресла.

— Что ты делаешь? — Гермиона с сомнением смотрела на раздевающегося пациента.

— А на что это похоже? — огрызнулся Малфой. Он закончил возиться с пуговицами и распахнул белоснежную рубашку, обнажая торс.

Грейнджер шумно выдохнула. Она не могла поверить своим глазам.

Живот и грудь Малфоя покрывало полотно черных вен и сосудов. Они пульсировали, перекатываясь под кожей в такт ударам сердца.

— Сначала их было немного, — начал Малфой, наблюдая за приближающейся Гермионой, — но потом все стало разрастаться и… — Драко запнулся, когда она, набросив на руки защитные чары, коснулась прохладной ладонью живота и провела выше по торсу.

— Ты горячий.

— Что, прости? — с сомнением в голосе переспросил Малфой, уставившись на Гермиону.

— Потрогай, — Гермиона положила вторую руку туда, где располагалось сердце. В этом месте скопление трепещущих линий было не узором, а немыслимой концентрацией черноты: — Аж обжигают. Неужели ты ничего не чувствуешь?

“Будто что-то живое”, — подумала Гермиона, ощущая под ладонями ритмичное биение черной сетки.

Она проделала несложные пассы палочкой. С кончика вырвались несколько светящихся пятнышек белых и красных цветов и растаяли в воздухе.

— Жара нет, температура в пределах нормы. Но это, — бормотала Гермиона, не замечая внимательный взгляд Малфоя, — это аж пылает!

Драко молча наблюдал за действиями Грейнджер. За ее шевелящимися в беззвучном шепоте губами. За взмахами палочки и за какими-то огоньками и искрами, срывающимися с ее кончика. За невесомыми попытками очертить рельеф особенно насыщенных переплетений.

Да, многое меняется.

Если бы это произошло лет восемь-десять назад, он бы обязательно отпустил что-то вроде “убери свои грязные лапы”, “мне придется содрать с себя кожу”. Тогда это казалось таким правильным, непреложной истиной. Чистая кровь и грязная. Он бы скорее подох, чем позволил вот так прикасаться к себе.

А потом пришла она — война. Которую безумцы, вроде его тетушки, алкали и ждали с сумасшедшим упоением.

И оказалось, что магглы и маги совершенно одинаково боятся, одинаково умирают, одинаково кричат, истекают кровью одного цвета. И будь ты хоть десять тысяч раз чистокровным, твоя жизнь и родословная не стоят ничего, ведь ты всего лишь пешка, инструмент. И не дай Мерлин вдруг оказаться не в том месте. И не в то время. И перейти дорогу не тому. И посметь себе не те мысли. И выбрать не ту сторону.

Чистокровный отпрыск величественного рода вляпался в самое дерьмовое дерьмо всем своим существом. И приперся за помощью к грязн…, нет, к магглорожденной колдунье. Карма, мать ее.

— Вернемся к твоему самочувствию, — Гермиона нарушила тишину, жестом показала, что закончила и вернулась за стол, позволяя Драко одеться.

Она нахмурилась и смахнула с рукава невидимую пылинку, бросая на пациента тревожный взгляд. Когда Малфой занял свое место в кресле, девушка продолжила:

— Опиши мне свое физическое состояние, — Гермиона махнула рукой, и самопишущее перо ритмично зашуршало по пергаменту, — что ты чувствуешь, сколько это продолжается, как оно появилось. Все, что знаешь.