Чтение онлайн

— Голова не кружится? — испугался Денис. — Может, вы все-таки угорели?

— Нет, пап, это я арбуза объелась!

— Я сейчас же бегу в аптеку, — пообещала Римма Анатольевна. — Ты не беспокойся. Мы примем таблетку и сразу же тебе позвоним. Ты иди. А то мне кажется, что я и форточку забыла открыть.

Денис впервые за день внимательно посмотрел на мать. Стареет, что ли? Перед ним было знакомое с детства лицо. Но все-таки — другое. Вдруг сквозь привычный образ отчетливо проступил другой, незнакомый. Совершенно седое сиреневое облачко прически. Безжалостная паутина морщин по щекам.

Тонкая горячая игла жалости тихонько уколола сердце. Денис поспешно отвернулся.

Он не привык смотреть такими глазами на мать. Она была для него сложившимся давно образом, в котором ничего не менялось. Он всегда видел внутренним зрением уверенную в себе, немного Смешливую даму — холодную и отстраненную. Странно было обнаружить, что мать так изменилась. Увидеть, в одно мгновение вдруг проникнуться ее беспомощностью и одиночеством. Она неожиданно для него встала на одну ступеньку с Алькой. Он увидел их рядом, одинаково нуждающихся в нем, их родном мужчине. Все эти мысли и чувства вдруг одним большим потоком хлынули в него, и он растерялся, засуетился в поисках обуви, зачем-то свистнул собаку и понял, что опять сделал что-то не то.

— Ты хочешь взять Шейлу? — почти ужаснулась мать.

— Да. А что?

— Нет… ничего… Только я вчера рассыпала кругом отраву от тараканов. Шейла может отравиться. Не бери ее.

Для убедительности Римма Анатольевна прицепила к ошейнику собаки поводок.

— Ну ладно. — Напоследок Денис еще раз взглянул на мать. Странная она все-таки. Стареет…

Через полчаса Денис остановил машину во дворе, где с детства помнил каждый уголок. Посмотрел на окна. Так точно: форточка на кухне закрыта. Зато дверь на балконе распахнута, прозрачным парусом надулся тюль.

Это надо же, какая халатность! Поднимись ветер — стеклу на балконной двери крышка.

Оказывается, мать с возрастом становится еще и рассеянной.

Денис поднялся на второй этаж, повернул ключ в двери, вошел в полумрак прихожей.

Родные с детства запахи поплыли навстречу.

Никаким газом не пахнет.

Прошел на кухню, покрутил конфорки. На первый взгляд — все в порядке. Возможно, источник запаха был в вентиляционных отверстиях — иногда так пахнет из подвалов.

Однако прежде всего нужно закрыть балкон, а то, пожалуй, так уйдешь и забудешь.

Денис направился в гостиную и на пороге остановился. Посреди комнаты на разобранном диване кто-то спал.

Денис увидел выглядывающую из-под простыни розовую пятку.

Он стоял в проеме дверей и, кажется, перестал дышать. Он увидел рассыпанные по белой подушке длинные каштановые волосы. Они спадали с дивана на ковер.

Это была она. Денис прислонился к дверному косяку и замер, не решаясь пошевелиться.

Он мгновенно вспомнил и по-новому оценил и рассеянность матери, и Алькины взгляды за столом. Все стало понятным. Кровь быстро наполнилась пузырьками радости, как шампанское, которое собираются открыть.

Маша шевельнулась под легкой простыней, нога обнажилась до коленки. В упавших на ковер волосах сверкнуло и заблудилось солнце.

Денис тихонько подошел к дивану и сел на пол прямо напротив розовой пятки. Он долго сидел так, не смея потревожить ее сон. Наконец она потянулась всем телом, обе ноги вылезли за пределы дивана и пошевелили пальцами, прогоняя сон.

Зверев потянулся губами и поцеловал маленький палец правой ноги. И следующий. И еще один.

— Шейла, не балуйся… — сонно пробормотала Маша, пряча правую ногу под простыню.

Зверев сдержал смех, даже слегка рыкнул по-собачьи и ухватил зубами оставшуюся пятку.

Маша взвизгнула, подпрыгнула и села на диване, натянув простыню до подбородка.

Зверев сидел перед ней на коленках, улыбаясь одними глазами.

— Ты… ты? — задохнулась Маша, плохо соображая со сна и продолжая прижимать к себе простыню.

Денис подполз на коленях к самому дивану и ухватил руками обе теплые пятки.

— Я. Не могу. Без тебя. Жить, — тихо проговорил он, целуя по очереди пальцы ее ног.

— Ты все врешь! — так же тихо ответила Маша, подбирая ноги под себя.

Он подвинулся ближе и положил голову к ней на колени.

— Если ты прогонишь меня, я буду выть под балконом, как брошенный пес, — пообещал Денис, глядя прямо в ее темно-синие глаза.

— Дорого бы я заплатила, чтобы послушать такой концерт, — задумчиво протянула Маша.

Зверев вскочил, выбежал на балкон и уже перекинул ногу через перила, когда услышал:

— Эй! Я передумала. Мне жаль соседей. В принципе они неплохие люди и были добры ко мне.

Зверев, помедлив, вернулся в комнату и принял предыдущую позу — на коленях перед диваном.

— Как ты попал в квартиру? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, начала Маша. — Я, собственно, тебя не приглашала. Я вообще с тобой разговаривать не хочу.

— Как ты оказалась в моей постели? — в тон ей спросил Денис.

— В твоей?

— Вот именно! На этом диване прошло мое босоногое детство. Ну-ка подвинься.

Маша не успела открыть рот, как Денис стянул с себя футболку и прыгнул на диван.

— У тебя что, ностальгия по детству? — не выпуская из рук простыни, поинтересовалась Маша.

Денис отрицательно замотал головой, отнимая простыню.

— У меня ностальгия по тебе, — шепнул он и поцеловал ее глаза, щеки, подбородок.

Маша моментально опьянела от его запаха, прикосновений горячего тела, ласки больших и сильных ладоней.

Казалось, что она продолжает спать и видит сон, от которого становится жарко, а тело готово взорваться тысячами искр.

Она гладила его плечи, широкую грудь, загорелую спину, словно пытаясь убедиться, что это действительно он, что он не снится ей, что все наяву.