Чтение онлайн

Я любила простую жизнь, а люди с такими деньгами не живут простыми жизнями.

Я не собираюсь вмешиваться в наследство Севастьяна.

Натали, я даже не думал на такое намекать.
– Он был в таком ужасе, словно я сдёрнула с него штаны.
– Прошу прощения, что обидел тебя.

О, Филипп, я просто слишком эмоционально это восприняла. Деньги действительно меня до смерти пугают.

Не самая неприятная проблема, а? Не переживай, с Ковалёвым вы всё уладите. Он разумный человек с мягким сердцем. Он пойдёт на всё, лишь бы тебе было здесь комфортно.

Не сомневаюсь, что ты прав.
– Желая сменить тему, я сказала, - вы с Севастьяном не слишком-то ладите.

Выражение лица Филиппа говорило "ты даже не подозреваешь, на сколько".

Он как злобная сторожевая собака рядом с дядей Ковом, что неудивительно, раз старик подобрал Севастьяна на улице.

Так вот где его нашёл Ковалёв? Мысль о том, что мальчишкой Севастьян жил на улице, растревожило мое сердце. Неудивительно, что я не могла его разгадать. Его характер наполовину сформировали улицы, а вторую половину нынешние привилегии.

Он не любит, когда рядом с Ковалёвым есть кто-то, кроме него.
– Филипп очаровательно задрал бровь, - я бы приветствовал такую привычку, если б она и меня не касалась.
– Когда мы спустились на первый этаж, Филипп повёл меня по просторному фойе.

И почему Севастьян тебя не любит?

Его бесит моё образование. Он никогда не ходил в школу, знаешь ли. И ненавидит, когда ему об этом напоминают. Это повод для обиды размером с Сибирь.

Что же Севастьян подумал про моё высшее образование? Испытывал ли он хоть мельчайшие сомнения, когда исключал меня?

Просто будь с ним осторожна, кузина.

Тот же совет Севастьян дал мне в отношении Филиппа.

Почему?

Он отвёл взгляд.

У мужика некоторые... серьёзные проблемы.

Рассказывай.

Филипп понизил голос:

Он сидел в тюрьме и, кажется, гордится этим. На руке у него два купола, что в бандитской среде означает две ходки. Один срок у него был в кровавом сибирском лагере. Такие места меняют людей.

У меня дар речи пропал. Я видела на нём эти рисунки, но и понятия не имела, что они значат.

И хотя теперь я узнала больше о пёстром прошлом Севастьяна, моей тяги к нему это не уменьшило. По правде говоря, слова Филиппа только добавили Севастьяну загадочности, заставив меня желать счистить один ее слой за другим. Как только вернусь в свою комнату - включу Мак и разузнаю всё о татуировках. Чёрт, да обо всём этом новом мире.

И даже не заставляй меня рассказывать о его странных взаимоотношениях с алкоголем.

Что ты имеешь в виду?
– спросила я, хотя понимала, о чём он говорит. Прошлой ночью Севастьян выпил, но только после того, как сначала несколько раз отказался пить.

Просто понаблюдай за ним сегодня. Увидишь. Ну, хватит о нём. Слушай, если тебе хоть что-нибудь понадобится, обращайся.
– Филипп похлопал меня по руке, лежащей на сгибе его локтя.
– Ты дочь Ковалёва, а этому человеку я обязан жизнью.

Правда?

Он кивнул.

Полгода назад я был в очень неприятном месте, когда внезапно умер мой отец. Дядя Ков меня оттуда вызволил.

Соболезную твоей потере и действительно ценю твоё предложение.

Из-за дальней двери в конце коридора доносились голоса и смех. Мне не терпелось к ним присоединиться, но перед самой дверью Филипп меня остановил.

Я так рад, что ты приехала, Натали. Приятно, что рядом есть ещё кто-то "западный". И кто не станет мне пенять за то, что я не сидел в тюрьме!
– Он положил ладони на мои плечи и улыбнулся, большинству женщин этого было бы достаточно для того, чтобы скинуть трусики.
– Завтра вечером Ковалёву нужно в город. Я покажу тебе окрестности...

Прежде чем я смогла отступить, дверь отворилась, и на пороге возник Севастьян. Моё сердце подпрыгнуло - он что, шёл за мной?

Он остановился со смертельным выражением лица. Что я опять натворила? А потом поняла, что всё выглядело так, будто мы с Филиппом собирались... поцеловаться. Я повернула голову и увидела огромную столовую, полную гостей. Около тридцати бригадиров.

Они все смотрели на нас с Филиппом, все разговоры смолкли.

Наверное, плохо, если русские бандиты шокированы чьим-нибудь поведением. Но я ничего не сделала.

По крайней мере, с Филиппом.

Когда Севастьян сжал кулаки, я быстро отошла от обоих мужчин. Расправив плечи и вздёрнув подбородок, я направилась к Ковалёву, в наступившей тишине мои каблуки стучали неестественно громко.

Ковалёв стоял во главе длинного стола, уставленного свечами, фарфором и приборами. Он неуверенно переводил взгляд с меня на Филиппа и обратно, и я улыбнулась ему заготовленной улыбкой.
– Это невероятно, Пахан. Спасибо.
– Моё уверенное поведение, казалось, разрядило обстановку, и разговоры возобновились.

Когда Ковалёв отодвигал для меня стул справа от себя, то тихо спросил:

Что-то случилось?

Вовсе нет, - пробормотала я в ответ.

Подошёл Филипп и занял место рядом со мной. Усмехнувшись, он заметил:

Это было неловко, да?

Когда Севастьян вернулся за стол и уселся напротив, его лицо снова превратилось в обычную непроницаемую маску, лишь желваки ходили туда-сюда.

Ковалёв представил меня остальным гостям, мужчинам, которых было более десятка в возрасте от двадцати до сорока лет - Юрию, Борису, Кириллу, Глебу - потом я начала путаться. Большинство из них обладали суровой внешностью, но все они, казалось, преклонялись перед Ковалёвым. За столом находились также всего две женщины - Ольга и Иня , которые находились в длительных отношениях с двумя бригадирами.

После церемонии представления армия слуг принялась подавать блюда, тогда как другие разливали по хрустальным рюмкам водку. Я не привыкла к такому обслуживанию, но заставила себя расслабиться.

Тост, - объявил Ковалёв, поднимая рюмку.
– За мою прекрасную дочь, которая нашла меня вопреки преградам, трудилась и боролась, чтобы дойти до цели.

Яблоко от яблони недалеко падает, - добавил Филипп.

Когда гости подняли свои стопки, я тоже ее подняла, затем поднесла к губам, чтобы сделать глоток...