Чтение онлайн

Вспышка сопровождалась оглушительным шумом, громом, ревом, словно одновременно заиграла сотня оркестров. Этот рев соединил в себе звуки всего, что только можно было представить: от плача грудного ребенка до предсмертного крика воина, завывание ветра и шум морского прибоя, крик орла и песню соловья.

Мимо пронеслись бесконечные ряды знаков, символов, букв и цифр на различных носителях: книгах, пергаменте, позолоченных стенах и глиняных досках. Только они сменяли друг друга с невообразимой скоростью, и было невозможно разобрать, что там написано. И все это было так убедительно, что череп грозил расколоться на несколько частей.

И тут все внезапно кончилось. Резкая тишина окружила Патрика, словно толстая черная перьевая подушка. Погруженный в абсолютную темноту и тишину, он начал парить, потеряв ориентацию и способность двигаться. Патрик попал в никуда. Чернота поглотила его, как тягучая смола. Постепенно тяжесть пересилила его, и он уснул.

Патрик обмяк, как тряпка, его глаза закрылись, а дыхание восстановилось. Питер взял его за руку и попытался нащупать пульс. Француз производил впечатление полностью расслабленного человека, что было не только удивительно, но и опасно. Питер не мог определить, находится ли его коллега в коме или просто потерял сознание. Может, это был сердечный приступ. Но у Питера было недостаточно медицинских знаний, равно как и соответствующего оборудования. Альтернативы не было: Патрика нельзя было оставлять здесь одного. Его непременно нужно было разбудить, чтобы взять с собой или по крайней мере предупредить, что отправляется за помощью. Как не помешало бы сейчас ведерко холодной родниковой воды! Но эту мысль Питеру пришлось немедленно оставить: чересчур опасно. Питер взял Патрика за мизинец левой руки и сильно нажал на него, прямо под ногтем. Приемам акупунктуры он научился еще в годы учебы в Китае. Такое действие должно выводить человека из беспамятства. Жаль, апробировать раньше это ни на ком не удавалось.

Но Патрик на самом деле начал шевелиться. Он удивленно приподнял одну бровь. Способ однозначно действовал, пусть даже сам Питер в него не верил. Патрик с трудом открыл глаза.

— Патрик! Это я, Питер. Как вы себя чувствуете? Вы можете говорить?

— Что… что произошло? — Патрик с трудом произносил слова.

— Вы пережили шок. Сейчас вы сидите на полу пещеры во Франции.

— Это я знаю. А что случилось со мной? — дух постепенно возвращался в Патрика. Он обхватил голову руками.

— Вы засунули голову в проход, я вытянул вас оттуда. Болит голова? Вы можете подняться?

— Не знаю. Думаю, я в порядке.

— Вставайте медленно. Хорошо бы выйти наружу на свежий воздух. А если получится, нужно спуститься со скалы, пусть даже с моей помощью. Вам срочно нужно к врачу.

Патрик медленно встал и на шатающихся ногах пошел к выходу из пещеры, где облокотился о скалу. Дрожащими пальцами он достал пачку сигарет из заднего кармана брюк и начал ковыряться в бумаге.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Питер.

— А я уверен, — Патрик прикурил сигарету, но не успел он сделать и затяжки, как его вмиг скрутило.

Начался сильный кашель до рвоты, и Патрик выплюнул сигарету на землю. Рот наполнился слюной, а желудок сжался в комок. Дрожа, он нащупал выступ в скале и схватился за него. Потом он согнулся пополам, и его начало безостановочно рвать, что причиняло жуткую боль. Патрик запачкал не только землю, но и собственные ботинки.

— Черт, — пробубнил он спустя какое-то время. А когда немного пришёл в себя, сказал: — Итак, спустите меня вниз.

Спуск дался исследователям нелегко. Питер шел впереди, чтобы подхватить Патрика, если тот потеряет равновесие. Но коллега держался железной хваткой за канат и, прежде чем сделать очередной шаг, просчитывал все до мельчайших подробностей. Патрику пришлось держать себя в ежовых рукавицах, потому что всю дорогу он балансировал между наплывами тошноты и адской головной боли. Так что это была даже не осторожность, а неспособность двигаться быстрее.

Профессор привез Патрика в отель. Когда пришел врач, вызванный Питером, его коллега снова крепко спал. Ему пришлось описать все симптомы, не называя при этом причину приступа. Пульс и давление исследователя были в порядке, а вот температуру измерить не удалось. Врач посоветовал Питеру дать больному выспаться, потому что, судя по симптомам, он был сильно истощен. Так как прямого физического воздействия не было, то причиной головных болей, по-видимому, могло стать психическое расстройство, а также приступ мигрени или эпилепсии. Чтобы исключить что-то серьезное, например, апоплексический удар или опухоль головного мозга, врач настаивал на очередном визите уже завтра. Он сможет проверить состояние больного и при необходимости транспортировать его в Монпелье.

30 апреля, поместье Морже, Швейцария.

Рядом с модной чернильницей на деревянной подставке лежало гусиное перо с позолоченным наконечником. На кожаной папке покоилась рука мужчины, одетого в темный жакет. Белые манжеты были заколоты дорогими запонками, а на среднем пальце красовалась печатка из красного золота. Письменный стол был грубым и массивным — настоящий антиквариат. Такой вполне гармонично смотрелся бы несколько веков назад в каком-нибудь замке. По другую сторону стола стояли мужчина и женщина, оба значительно моложе мужчины с кольцом.

— Что вы об этом думаете, друзья мои? — спросил мужчина за столом.

— Это отличная возможность впервые за столь долгое время. Вам нужно быть оптимистичнее, Штефан, — ответила женщина.

— Я согласен с Йоханной, — вставил молодой мужчина, — нам не следует прекращать раньше времени.

— Действительно, сейчас еще слишком рано, — согласился мужчина, встал из-за стола и, поглаживая белую бороду, пристально посмотрел на Женевское озеро. — На этот раз тайну знает больше людей, чем когда-либо. Следовательно, и уровень опасности выше.

— Но на этот раз и люди гораздо умнее, чем прежде, — заметила Йоханна.

— Верно, с каждым разом они становятся все более учеными, но стали ли они от этого более мудрыми?

— Если мы подскажем им правильный путь, то можем узнать это, — сказал молодой мужчина, — к тому же пока у нас достаточно времени, чтобы своевременно поставить точку.

— Первые шаги были не слишком ободряющими. Из-за стремительности прогресса становится все труднее скрывать это. Я все же надеюсь, что ты окажешься нрав, Йозеф. — Штефан отошел от окна. — Я согласен. И наше решение логично. Может, последующие дни дадут нам больше уверенности.