Продана
Шрифт:
По всей видимости, это и есть наилучшее решение, подумала я, но его еще надо осуществить.
Городок был небольшой, и дома в нем – преимущественно частные. Прежде всего нужно найти того, у кого во дворе стоит машина. Я ходила по улицам и приглядывалась. Вскоре я увидела мужчину лет пятидесяти, который что-то грузил в небольшой джип.
– Дяденька, здравствуйте, – как можно вежливей произнесла я.
Он посмотрел на меня и ничего не сказал. Может, он не понимает по-русски? Нет, он должен меня понять. В Советском Союзе все учили русский язык, а он точно жил в Советском Союзе. Может, он глухой?
– Здравствуйте, – крикнула я погромче.
– Не кричи, – ответил раздраженно мужчина. – Я слышу тебя.
– А почему же вы не отвечаете?
– А зачем?
Я не знала, что ему ответить. Я никогда не была за границей. Может, в Литве люди не здороваются? Даже если и так, мне нужно с ним договориться. Немного денег у меня еще было, они лежали в кармане джинсов. Конечно, это были русские рубли, но ведь он их может поменять.
– Дяденька, вы мне не поможете?
– Что?
– Вы не отвезете меня в Россию?
– Всего лишь в Россию?
Я поняла, что моя просьба выглядела глупо, но у меня не было выбора.
– Пожалуйста, дяденька, помогите мне!
Я с плачем стала рассказывать о том, что со мной произошло. О Сергее и о Марате, о Радике и Эвелине, о Леандре и собаке по кличке Тарзан. Я рассказала все или почти все. Я рассказала о том, как меня били, но промолчала об изнасиловании. Мне было стыдно, я не могла произнести слово «изнасилование».
– Что ты сказала? Леандр? – вдруг переспросил мужчина.
Я радостно закивала. Дядька выглядел добрым. Он мне поможет, я не сомневалась в этом. Я все еще верила в людей, даже после ужасных событий последнего дня. Боже мой, как я могла, как могла…
Мужчина пробурчал что-то на своем языке и пошел в дом.
– Подожди здесь, – крикнул он мне через плечо.
– Спасибо, – радостно ответила я.
На улице было по-прежнему холодно, хотя взошло солнце. Я закрыла глаза и подставила солнцу лицо. Солнце залечивает раны, говорила бабушка. Скоро подживут и мои. В душе я ликовала. Скоро я опять буду дома, в Трудолюбовке, все страшное, кажется, позади. Теперь-то мне не покажется, что в Трудолюбовке скучно, нечего делать. Наоборот, больше всего на свете мне хотелось именно туда.
Некоторое время спустя мужчина вышел из дома и пошел к машине. Не говоря ни слова, он сел за руль и завел мотор.
– Дяденька, куда же вы?
– Если хочешь, подвезу, – усмехнулся он.
– Спасибо, дяденька, – обрадовалась я и села на заднее сиденье.
Машина резко тронулась с места и выехала со двора, оставив после себя облако пыли. Я смотрела в заднее стекло. Городок мы проскочили быстро, а дальше начались поля. Унылая какая-то картинка. Чужая страна, в которой живут злые люди. Наконец-то я поеду домой!
Замок на дверце защелкнулся, я вздрогнула, потому что стала узнавать дорогу. Добрый дяденька вез меня в направлении коттеджного поселка! Я взволнованно постучала его по спине:
– Куда мы едем?
– К Леандру, милая.
Я закричала и стала судорожно дергать дверцу. Я не хотела к Леандру. Он заколотит меня до смерти или натравит собаку, которая разорвет меня на части. Я не хотела умирать, я не хотела, чтобы меня били. Я этого не выдержу, я этого просто не выдержу!
– Выпусти меня! Выпусти меня, гад, ублюдок!
Мужчина ехал молча, на мои крики он никак не реагировал. Менее чем через полчаса мы были у дома Леандра. Машина въехала во двор, и ворота с грохотом захлопнулись. Я снова была в тюрьме.
Глава восьмая
Они били меня все втроем. Я теряла сознание, но они приводили меня в чувство, обливая холодной водой из ведра, и снова били. Все это происходило во дворе. Когда им надоедало пинать, двое из них брали меня под руки, а третий наподдавал изо всей силы в низ живота, это было самое страшное.
Я почти ничего не видела, потому что глаза превратились в щелки. Из носа шла кровь, губы были разбиты.
Нашлись и зрители. Татьяну и Эвелину заставили наблюдать за избиением.
Сначала они молчали, только вздыхали жалобно. Потом не выдержали, и я услышала сквозь пелену крик Татьяны:
– Хватит!
Но они продолжали бить, не обращая на крики девчонок никакого внимания.
– Хватит, кончайте, вы ее убьете!
– Одной проституткой меньше, всех-то делов, – сплюнул Леандр.
– Танька, может, поменяешься с ней? – предложил Марат.
– Зверь, – сказала Татьяна и замолчала. Да и что ей было говорить? «Бей меня вместо нее?» Я бы и сама заткнулась в такой ситуации. Люди трусливые. Мы дрожим над своей несчастной жизнью, мы боимся потерять ее. Этот страх сидит глубоко в нас и делает слабовольными. Мы не осмеливаемся встать на чью-то защиту, когда есть риск и самой стать жертвой. Инстинкт самосохранения сильнее всего. Теперь я это хорошо усвоила. А тогда меня не забили насмерть только благодаря заступничеству Эвелины. Меркантильному заступничеству.
– Кончайте! – попросила она. – Девчонка же работать не сможет.
– Она права, – согласился Леандр.
– Кончай, что ли, – поддержал его Радик. Марат саданул меня в последний раз и отер пот.
– Пошли, короче, попьем пивка, – предложил он. Оставив меня лежать на земле, они пошли в дом. Начало дождить. Сначала упало несколько капель, потом капли стали крупнее и чаще, и вскоре пошел настоящий дождь, ливень. Сверкали молнии, громыхал гром, вода лилась сплошным потоком. Но у меня не было сил подняться, я лежала и думала, что умираю. Мне хотелось умереть. Только смерть могла освободить меня от этого ада. Боль была настолько сильной, что я потеряла сознание.