Чтение онлайн

— Юрий Павлович.

— Допустим.

— Нам надо поговорить.

И он, решительно отодвинув с дороги хозяйку, ступил через порог. Госпожа Одинцова оторопела от такой наглости и подумала, что напрасно отпустила вместе с прислугой и охрану. Но нетрудно все вернуть. Один звонок, и…

— Не стоит, — словно прочитав ее мысли, сказал Юрий Греков.

Дверь в гостиную была открыта, и он без колебаний направился туда. Алина Одинцова следом. Она была женщиной неглупой и понимала, что без веских оснований человек себя так вести не будет. Он знает, куда и зачем пришел. Это право сильного: диктовать свои условия.

Людей Алина чувствовала прекрасно, и сейчас прислушивалась к себе, к своему внутреннему голосу. Что она чувствует по отношению к Юрию Грекову? К его визиту? Недоумение? Пожалуй. Уважение к его решительности? Возможно. Но главное: опасность. От него исходит опасность.

Греков между тем прошел в гостиную и остановился перед портретом Михаила Одинцова. Пока вдову не проконсультировал дизайнер, портрет покойного с традиционной траурной лентой стоял в центре гостиной.

— Готовитесь, значит, — усмехнулся Греков.

— Простите?

К похоронам любимого мужа, говорю, готовитесь. — Слово «любимого» он сказал с откровенной иронией. — А не боитесь в таком богатом доме одна?

— Я не открываю дверь кому попало, — сухо сказала вдова.

— Мне вот окрыли.

— Во-первых, у ворот коттеджного поселка охрана. Посторонних сюда не пускают. Во-вторых, вызвать мою личную охрану очень просто. Только нажать на кнопку.

— А не поздно они приедут?

— Да что вы, собственно, хотите? — начала злиться Алина.

— Поговорить. И свидетели нам ни к чему. Я, кстати, знаю, что вы отпустили прислугу и личную охрану.

Юрий Греков швырнул теплую кожаную куртку в кресло, потом развалился на диване и сказал:

— Я бы чего-нибудь выпил.

— Я вас на угощение не звала.

— Ну-ну, Алина Сергеевна! Вы же умная женщина! Я в этом убедился, — загадочно сказал гость. — Поэтому принесите нам обоим выпить, сядьте в кресло напротив, расслабьтесь и послушайте меня.

— Хорошо, — кивнула она.

Алина Одинцова прошла на кухню и сделала коктейль себе и виски со льдом Грекову. Почему-то она подумала, что этот мужчина предпочитает крепкие спиртные напитки.

Так и есть: взяв из ее рук стакан с виски, он с удовлетворением кивнул:

— Отлично!

Алина присела на краешек кресла, стараясь держать спину прямо, и отпила из бокала «Маргариту»:

— Ну?

— Итак, все прошло успешно?

— То есть?

— Опера состряпали отказ в возбуждении уголовного дела?

— Какого уголовного дела? — вскинулась Алина.

— По факту смерти вашего мужа?

— Мой муж застрелился, — отчеканила она. — Это самоубийство.

— А почему он не оставил предсмертной записки?

— Что, все оставляют? Разве мало он об этом говорил?

— Кому говорил? Вам?

— И мне.

— А почему он это говорил?

— Видите ли, у него была депрессия.

— А по поводу чего депрессия?

— Я не понимаю: это что, допрос?

— Нет. На допрос я бы вызвал вас в прокуратуру, — с усмешкой сказал Греков.

— Тогда на каком основании вы задаете мне эти вопросы?

— На том основании, что для того, чтобы покончить с собой, нужен повод. И повод веский. Ваш муж был человеком богатым, на здоровье не жаловался…

— Вот тут вы ошибаетесь. Он не мог иметь детей. Это и было причиной депрессии.

— Он обращался к врачам?

— Да.

Обращался ли муж к врачам! Да он столько денег на них потратил! И как это ее бесило!

— А вы? Обследовались?

— Вы что, смеетесь?

И Алина невольно расправила плечи. Кто бы сомневался, что женщина, находящаяся в такой блестящей физической форме, не может иметь детей? Она же сияет здоровьем! И гляньте-ка на портрет Одинцова: худой, плечи узкие, углы рта опущены. Типичный очкарик.

— А может, ваш муж болел? — усмехнулся Греков. — Настолько серьезно, что это стало причиной бесплодия?

— Я его медицинскую карту не изучала! — отрезала Алина. — Может, и болел. В детстве.

— Значит, он был в депрессии. А как насчет…

— Послушайте, я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, — оборвала непрошенного гостя хозяйка дома. — Милиция здесь уже была.

— Я знаю, — спокойно сказал Юрий Греков. — Это дело ведет мой лучший друг Володя Петров. Кстати, это от него я получил исчерпывающую информацию: о том, что случилось, как вы себя вели и что именно сказали. Не понимаю, как вам удалось обвести его вокруг пальца? Чем вы его купили? Я знаю, что Петров взяток не берет. Так почему он вам все-таки поверил?

— Потому что я говорю правду, и мой муж действительно был больным человеком. Мы и познакомились при соответствующих обстоятельствах. Это было девять лет назад. Я тогда работала психологом, и у меня это неплохо получалось.

— Ну-ка, ну-ка, — подался вперед Греков. — И что же так беспокоило Михаила Одинцова?

— Это врачебная тайна.

— Значит, вы вышли замуж за своего пациента?

— Это не возбраняется. Впрочем, вскоре после замужества я бросила работу.

— И стали лечить его одного. Так?

— Михаил больше не нуждался в лечении, — сухо сказала вдова.

— А как же тогда ваши слова насчет депрессии и склонности к суициду? И вообще, консультировали его в качестве психолога, а медицинскую карту не посмотрели. Разве психолог не должен интересоваться другими заболеваниями пациента? Похоже, вы что-то скрываете, Алина Сергеевна.

— Я просто не хочу распространяться о его болезнях… Ну хорошо, я расскажу, потому что мне кажется, что вы меня в чем-то подозреваете. А поскольку вы следователь…