Чтение онлайн

Абалов нахмурился. Сумма произвела впечатление. Наверняка он получал за фильм куда меньше.

Через пятнадцать минут они сидели в ресторане. Еще через пять улыбчивый официант принес графинчик с тремястами граммами мартеля.

— Ммм? — Абалов поиграл бровями. — Хороший коньяк. Один из моих любимых. Вы что, заранее выясняли?

— Про коньяк? — Дима вежливо улыбнулся. — Ну, если честно, то да. Когда продюсер приглашает актера вашего уровня, он должен четко представлять себе, что от него потребуется.

Сидящий за соседним столом Борик расплылся в довольной улыбке.

Через полчаса Абалов уже звонил приятелю на телевидение, извиниться, что никак не сможет приехать сегодня. «Понимаешь, Юра, позвонили с киностудии, на пробы срочно надо. Фильм — шедевр, к тому же часть сцен будет сниматься „там“… Ну, ты понимаешь». Нет, Дима вовсе не принуждал Абалова подписывать контракт на съемку. Более того, он вообще больше ни разу не завел речь о своем проекте. Только слушал внимательно. Большего от него и не требовалось. Еще через десять минут мартель незаметно скончался, и улыбчивый официант заменил графинчик новым. Еще через двадцать Абалов тряс пальцем и что-то невнятно объяснял Диме относительно достоинств его фильма. Через полчаса Дима выложил на стол договор, в котором оставалась одна пустая графа: «Порядок оплаты работ».

Абалов мутно просмотрел бумаги, не менее мутно взглянул на Диму и спросил, запинаясь:

— Так… что ты там говорил насчет такого же «БМВ»?

Дима спокойно взял договор и вписал в графу фразу: «Автомобиль „БМВ-750“ 1999 года выпуска, с пробегом не более 10 000 км. В течение недели с момента подписания договора».

Абалов прочитал, снова уставился на Диму, спросил, облизнув губы:

— С… слушай, а т… ты не шутишь?

Дима молча протянул ему ручку. Через тридцать секунд он положил в карман подписанный Абаловым договор.

Борик помог вывести пьяного актера из ресторана, поймал такси. Абалов все порывался пригласить «перспективного продюсера» в гости и угостить водкой, — «Уважаю… ты з… знаешь, как работать с… людьми…», — но Дима наотрез отказался, сославшись на неотложные дела.

— Через неделю, — пообещал он. — «БМВ» ваш обмоем.

— Годится, — Абалов погрозил ему пальцем. — Н…не забудь. Ты а… обещал.

Дима заплатил таксисту. Пока он отсчитывал деньги, водитель спросил шепотом:

— Слышь, парень… Это — Абалов?

— Нет, — покачал головой тот. — Похож просто.

— Ааааа, — разочарованно протянул шофер.

«Волга» умчалась. Дима проводил ее взглядом.

— Реально ты этого клоуна развел, — протянул Борик. — Я думал, он тебя обломит. А как ты дотямкал, что он квасит по-черному, а, Дим?

— У вахтерши спросил. Она сказала: «Человек хороший, только пьет много».

— А насчет марки «клоповника»? Тоже вахтерша сказала?

— Смеешься? Откуда ей-то такие подробности знать? Но хотел бы я посмотреть на человека, который признается, что ему не нравится мартель двадцатилетней выдержки. — Дима засмеялся. — Главное, выпить первую рюмку, а там…

Борик цыкнул зубом, покачал головой.

— Братан… А ты шаришь конкретно. Уважаю.

Дима пожал плечами, забрался в «БМВ».

— Поехали, Борь. Мы и так много времени потеряли. Нам к шести надо на студии быть. А еще нужно домой заехать.

Новая квартира молодоженов разместилась в двадцатидвухэтажном жилом комплексе. В нем было все, что необходимо современному деловому человеку, чтобы не чувствовать себя усталым. Сауна, бар, бассейн, тренажерный зал, прачечная, магазины, почта, парикмахерский и косметический салон, химчистка… Ну, и так далее.

Сопровождаемый пытливым взглядом охранника, Дима прошел через холл, в котором бригада рабочих тащила ящики с мебелью и стройматериалами. Новые владельцы отделывали апартаменты на собственный вкус. У Димы и Наташи была одна из самых неказистых квартир. Стодвадцатиметровая «трешка» с двумя санузлами и зимним садом.

Дима поднялся на свой этаж, достал из кармана ключи, открыл дверь. В коридоре еще царил кавардак, но кавардак уютный, домашний. Свой кавардак. Стояли вдоль стен коробки с плиткой, лежали рулоны обоев, упаковки стеновых панелей.

Дима вошел в гостиную. Наташа, в рубашке-«гавайке», завязанной узлом на животе, в перепачканных краской джинсах, сидя по-турецки на полу, рассматривала куски обоев. Дима остановился у нее за спиной, улыбнулся.

Почувствовав его присутствие, Наташа оглянулась, улыбнулась:

— О, привет. А я не слышала, как ты вошел. Как думаешь, какой цвет обоев подойдет к этой комнате? Я вот подумала, может быть, голубые поклеить в кабинет? А сюда эти, бежевые?

Дима поставил кейс с деньгами у порога, подошел к жене, поцеловал ее в макушку.

— Димка, ну тебя, — засмеялась Наташа. — Я серьезно. Если сюда бежевые поклеить? Что-то мне голубые разонравились.

— Выкинь их, — предложил Дима.

— Как это?

— Просто. Сверни в рулон и скажи рабочим, чтобы вынесли на помойку. — Дима снова поцеловал ее в макушку, приобнял.

— Да ты что. Они же таких денег стоят.

— Плюнь. Главное, чтобы нам здесь было хорошо. Если тебе не нравятся обои, дом станет казаться неуютным.

Наташа вздохнула.

— Жалко.

— Если жалко, — Дима повернул ее к себе, поцеловал уже всерьез. — Если жалко, — продолжил он, с трудом отрываясь от ее губ, — убери на антресоли. Пусть полежат. Потом выкинем. — Дима начал торопливо развязывать узел на «гавайке» Наташи, а она, так же торопливо и жадно, расстегивала пуговицы на его рубашке. — Через год или через два. Когда жалко не будет.