Про отряд Бороды
Шрифт:
В грозный час войны они были верны обещанию, данному в детстве.
В тот же день при школе был открыт музей боевой славы флотилии, любовно оборудованный руками пионеров. В нём немало такого, чему могут позавидовать настоящие, большие музеи.
В летние каникулы следопыты двенадцатой школы совершили поход по боевому пути дунайцев. Они начали его в Крыму и окончили на Дунае.
Ну, а как живут сейчас боевые друзья – бывшие разведчики отряда Бороды?
Ни у кого из них так трудно не сложилась жизнь, как у Алексея Чхеидзе. Невредимо прошедший через все бои, он, уже после конца войны, пострадал от случайного взрыва – потерял зрение, слух, лишился кистей обеих рук.
Что может быть тяжелее, чем жить в таком состоянии? Но Алексей Чхеидзе не предался отчаянию, не пал духом. У него нашлось много друзей, которые не дали ему остаться во тьме одиночества.
Все годы после войны Чхеидзе жил мечтой разыскать друзей по отряду. И вот мечта осуществилась…
Первым нашёлся его друг Василий Глоба. Оказалось, он живёт в Днепропетровске, работает литейщиком, руководит бригадой коммунистического труда. Обнаружился в Херсоне Георгий Веретеник, давно уже ставший шофёром. Недалеко от Москвы отыскалась Соня Дубова. После войны она закончила военный институт, долго служила на флоте и потом в звании капитана уволилась в запас. Из Баку, с Каспийской военной флотилии, откликнулся капитан Александр Морозов. Нашлись и остальные.
Отыскался и командир отряда – в Ленинграде. Виктор Андреевич Калганов по сей день служит на флоте в звании инженер-капитана второго ранга. После войны он окончил Высшее военно-морское училище и ведёт научную работу. Как и когда-то, он увлечён одновременно многим: заядлый лыжник, подводный пловец и, вдобавок ко всему, успешно играет на клубной сцене. У Виктора Андреевича растёт сын Андрюшка, получивший своё имя в честь деда-моряка. Судя по всему, и Андрюшка будет отважным моряком: так воспитывает его отец. Когда Андрюшке было всего-навсего три с небольшим года, он, надев маску, уже храбро нырял с прибрежных камней в морскую глубину.
Там же, в Ленинграде, отыскался и Аркадий Малахов, Аркашка-художник. Он и в самом деле стал профессионалом-художником.
Нашёлся и след Любиши Жоржевича. После войны он вернулся к себе на родину, в Югославию, но вскоре умер: сказались раны, полученные в боях.
Проходят годы, но бывшие разведчики калгановского отряда остаются верны старой дружбе, испытанной огнём.
Что может быть крепче братства воинов? Оно не слабеет с годами.
Да разве может ослабеть боевое чувство локтя? Ведь локоть к локтю прошли они огонь, воды и трубы – огонь сражений, быстрые воды Дуная, подземные трубы Будапешта. Во многих сёлах и городах на Дунае люди помнят их – отважных советских матросов, которые во главе с молодым бородачом-командиром на катерах, меченных пулями и осколками, появлялись, как самые первые вестники свободы.