Шрифт:
Любомир Фельдек
Про аиста Аристида
На моей крыше лежало старое колесо, в том колесе было свито гнездо, а в том гнезде каждое лето жил аист Аристид. Осенью мы с ним прощались, обнимались, я дарил ему круг брынзы, говорил; "Ешь да вспоминай" - и аист Аристид улетал в тёплые края. Но весной снова возвращался.
Как-то раз он принёс мне в клюве кокосовый орех, в другой раз - страусовое перо. Так и жили мы с ним дружно, припеваючи до новой осени.
Но однажды летом приключилась беда; в августе аист Аристид поранил крыло. Неосторожно поднялся в небо, и вертолёт задел его пропеллером.
Вот уж и ноябрь на дворе, а крыло всё не заживало, всё не залечивалось.
– Знаешь что, Аристид, - говорю ему.
– Перезимуй у меня. Я отведу тебе комнату, раздобуду проигрыватель, дам хороших книг, будешь слушать музыку да почитывать, глазом не успеешь моргнуть, как снова придёт весна.
– Ах, ах!
– завздыхал аист Аристид.
– А что станется с моим другом слоном Джумбо? Ведь он ждёт не дождётся, когда я прилечу и принесу ему брынзы. Ходит по африканскому берегу, глядит в небо - если я не прилечу, ом умрёт с горя...
– Не печалься понапрасну, - утешаю я аиста Аристида.
– Слон Джумбо умный, он не станет зря отчаиваться.
Что было делать? Крыло не заживало, хочешь не хочешь - пришлось аисту Аристиду перезимовать у меня.
В тот год стояли трескучие морозы, но аист Аристид не замерзал - днём и ночью топил я в его комнате печь. Как было обещано, я раздобыл проигрыватель, дал ему хороших книг. Аист Аристид слушал Моцарта, читал Льва Толстого, а чтобы время бежало быстрее, по вечерам мы с ним играли в "дурачка".
Знали бы вы, как он обрадовался, когда впервые увидел снег! Он уверял меня, что это взбитые сливки, пока я не принёс ему с улицы горсть и не дал попробовать. Цветы, которые мороз нарисовал на стекле, аист Аристид хотел сорвать и поставить в вазу. А как он дивился, увидев за окном лыжников!
– Ну и чудные ноги!
– качал он головой.
– Самые обыкновенные, - объяснил я.
– Только к ним прикреплены дощечки.
– Экая глупость - прикреплять к обыкновенным ногам дощечки!
– ворчал аист Аристид.
– Куда легче ходить без дощечек!
И хоть тресни - убедить его, что по снегу легче ходить с дощечками, было невозможно.
Но что бы мы ни делали - играли в "дурачка" или глядели в окно, слушал аист Аристид Моцарта или читал Льва Толстого - в самый неожиданный момент он вдруг склонял голову и задумывался.
– О чём ты думаешь?
– спросил я его, когда в первый раз увидел, как он печалится.
– Ах, Джумбо, Джумбо...
– вздохнул аист Аристид.
Больше я ни о чём не спрашивал. Положил на стол кокосовый орех, служивший мне чернильницей, после того как я выпил кокосовое молоко. Заострил страусовое перо и говорю:
– Не вздыхай, Аристид, давай лучше напишем твоему другу Джумбо письмо.
И мы написали:
Дорогой Джумбо!
Сердечно тебя приветствуем и просим не грустить.
Дело в том, что аист Аристид поранил крыло и не улетел вовремя. Сейчас он в полной безопасности, зимует у своего друга писателя и в Африку прилетит будущей осенью. Всё равно в этом году брынза была невкусная. Береги клыки и чище мой уши.
Целуем тебя.
Твои...
И оба подписались.
– Ну вот, - говорю, - а теперь я схожу на почту. Но не успел договорить, как вдруг - бац!
– двери распахнулись. На пороге стоял слон.
– Джумбо!
– воскликнул аист Аристид.
– Откуда ты взялся?
– Аристид!
– воскликнул слон Джумбо.
– Откуда я взялся, оттуда и взялся! А привёз меня вот этот широкоплечий человек.
Джумбо шагнул в сторону, и мы увидели широкоплечего человека.
– Чёрт возьми, - снова воскликнул аист Аристид, - где-то я вас, широкоплечий человек, видел!
– Ещё бы!
– кивнул широкоплечий человек.
– Я пилот вертолёта, который нечаянно задел пропеллером ваше крыло. Весьма сожалею о случившемся. И чтобы облегчить ваши страдания, привёз к вам на вертолёте гостя, вашего африканского друга.
– Ах!
– со слезами на глазах воскликнул аист Аристид.
– Я так вам благодарен! Вы избавили меня от всех страданий!
Что к этому добавить?
Отвёл я комнату и для слона Джумбо.
Правда, пришлось проделать в стене большущую дыру, в семьдесят семь раз больше обыкновенной двери.
Слон Джумбо оказался первым слоном, посетившим наш город. И за это наш бургомистр получил похвальную грамоту.
Вы спросите, при чём тут бургомистр?
Ведь если бы он пригласил слона сам, чем бы всё это кончилось, не будь моего гостеприимного дома? Ну да ладно, помолчим.
Скромность украшает человека.