Чтение онлайн

— Но зачем? — снова спросил он.

— Затем, что я всем сказала, что пойду. И затем, что… — она выдала список людей, которые, как она читала, будут на вечеринке. — Вот за этим. Кстати, а правда, что там будет Тэдди Кеннеди?

— Сомневаюсь.

Она совсем отчаялась.

— Я должна пойти, Ноэль.

— Знаменитости просто поболтаются там полчаса, попозируют, — попытался отговорить её он, — а потом это будет самый обычный гей-клуб. Тебе там будет не по себе. Тебе не понравится.

— Обязательно понравится! Мы войдём, и я сразу отойду, и даже не кивну тебе на вечеринке, если мы столкнёмся, — она уже умоляла. — Я больше никогда ни о чём тебя не попрошу. — Потом начала торговаться: — Я перестану ругать твой проект. Я напишу положительную рецензию, когда он выйдет.

— Ты это серьёзно, да?

— Как никогда в жизни.

— Но это же просто вечеринка, Мирелла, — ещё раз попытался возразитьон.

Он смотрел на эту привлекательную умную успешную модную женщину, коллегу, профессиональную соперницу, некогда любовницу, потенциальную жену — и видел только девочку, которую не позвали на праздник.

— Ты не сможешь пойти со мной. Меня пригласили на обед, который устраивают до того, как соберётся толпа.

Каждое слово было словно крохотный удар по её немалому эго, он ясно это видел.

— Ладно, — сказала она, выбираясь из подушек, понизив голос, и хотя Ноэлю эти интонации были незнакомы, он инстинктивно понял их значение: она пытается с честью принять поражение, — ты имеешь полное право так поступить.

Она расправила юбку, пытаясь выглядеть трагично и величаво, словно актриса из экранизации какой-нибудь древнегреческой пьесы.

Ноэль спустился с подоконника, подошёл к двери и открыл замок.

— Я внесу твоё имя в список, — сказал он.

— Ты чудо! — она подпрыгнула, целуя его в щёку. Как могла бы поцеловать свояченица, подумал он. — А на двоих можешь сделать?

— Почему нет?

— Только сразу, — заторопилась она. — Вечеринка пятого, уже послезавтра.

— Пятого?

Разве это не последняя неделя плана, расписанного Лумисом? Время, когда должно сработать оружие?

— Я позвоню, — пообещал он, закрывая за ней дверь.

Где же Присцилла? И где эта чёртова кассета?

На следующий день к десяти утра все растения были доставлены и развешены по предназначенным им местам. Звонков на автоответчике не было. Когда Ноэль проверил почтовый ящик в вестибюле, кассеты там тоже не оказалось.

Он позвонил Присцилле Вега, выслушал больше дюжины гудков и решил ещё раз съездить к ней домой. Возможно, ей показалось, что её телефон тоже прослушивают.

Как и всегда в последние четыре дня, он высматривал, не появится ли парочка знакомых громил. Ноэль подозревал, что им уже дали расчёт, отправив обратно туда, где нашли. Но всё-таки…

На звонок в дверь никто не ответил. Когда в боковом окне второго этажа появилась голова, Ноэль спросил про миссис Вегу. В ответ ему только пожали плечами и быстро задёрнули занавеску.

Он решил подождать в небольшой закусочной на ближайшем углу, откуда открывался удобный вид на парадный подъезд кирпичного особняка. Столик у окна был свободен, и Ноэль занял его. Не зная, сколько ему предстоит тут просидеть, он заказал завтрак.

Он захватил с собой блокнот и долго в подробностях расчерчивал устроенный в квартире ремонт. Сразу после ухода Миреллы он задался собственными вопросами по поводу внезапной страсти к обновлению обстановки. Он знал, что просто нашёл чем себя занять; он делал что-то, что даже не упоминалось в том проклятом отчёте. Вот в чём соль.

Но была и другая причина. Он чувствовал, что это занятие было единственным, что он мог сейчас контролировать. О книге невозможно было и думать. Работая с Эриком в «Витрине», он оказался бы к нему слишком близко, и это могло быть небезопасно. После той провальной попытки соблазнения Эрик неуловимо к нему переменился. Возможно, он по-прежнему боялся Ноэля, но ему как будто требовалось, чтобы Ноэль зашёл так далеко и попробовал к нему подкатиться — и теперь, когда это произошло, Эрик испытывал что-то вроде удовлетворения, даже облегчения и, возможно, ещё и триумфа. Кроме того, в последние дни он был так занят вечеринкой, что ни за что не стал бы тратить драгоценное время или силы на «негативные вибрации», как бы он их назвал.

Ноэль разглядывал тёмно-кирпичные дома вдоль Вест-стрит — фасад за фасадом, одно выступающее высокое крыльцо за другим. За почти два часа наблюдений на улицу вышли всего два человека: пожилая пара с тросточками и пустыми на вид пластиковыми пакетами в руках. Ноэль в двадцатый раз посмотрел на план комнаты и быстро набросал идеальную, на его взгляд, замену колонок. Потом снова поднял голову, продолжая дежурить.

Он знал, что шесть только что нарисованных точек — это попытка пальцами заткнуть плотину.

Потом ему в голову пришла странная мысль: он не говорил с Лумисом и вообще ни с кем в «Шёпоте» с того дня в «Автомате». Может, стоит позвонить. Ему может не понравиться то, что он услышит. Но когда это удерживало его от звонка?

Или звонки, потребность в них — это тоже часть его программы? Конечно. Наверняка.

Телефон-автомат висел на стене за его спиной, и от него было видно несколько фасадов.

Он набрал один из последних полученных номеров «петель», услышал знакомую, но теперь слегка зловещую тишину. Присцилла и Бадди Вега прослушивали эту линию. Кто может слушать его сейчас?

В конце концов, ответила та женщина средних лет, с материнскими интонациями.

— Это Приманка, — сообщил он. — Можете соединить меня с Рыбаком?

— Как ваши дела? — спросила она, словно они были знакомы. — Минутку, пожалуйста. Я звоню.

Ноэль размышлял, что сказать Лумису.

— Простите, — объявила она, — я нигде не могу его найти.

— Это Приманка, — повторил он. — У меня не было возможности выйти на связь. Для меня нет сообщений от Рыбака или от кого-то ещё?