Чтение онлайн

Ну вот. Последняя цифра введена в компьютер.

Атор нажал клавишу, вызывающую на экран обе орбиты, затем другую, добавляя к этим двум значениям новый результат.

Ярко-красный эллипс теоретической орбиты вдруг заколебался и исчез. То же произошло с желтой реальной орбитой. Теперь на экране светилась только одна кривая – ярко-оранжевая. Обе орбиты сошлись до Последнего тысячного знака!

Ученый ахнул. Он долго смотрел на экран, потом закрыл глаза и уронил голову на стол. Оранжевый эллипс продолжал пылать перед его сомкнутыми веками.

Его охватил странный, смешанный с горечью восторг.

Он получил свой ответ, нашел гипотезу, которая сможет выдержать самую строгую проверку. Теория всемирного тяготения подтвердилась; гениальная цепь рассуждения, прославившая его, оказалась неопровержимой.

Однако модель солнечной системы, с которой он оперировал до сих пор, была, как выяснилось, неточной. Искомый неизвестный фактор, дракон в небесах, действительно существует. Атора глубоко уязвил этот факт, хотя и спасающий его знаменитую теорию. Многие годы старый ученый считал, что полностью постиг небесный ритм, а теперь оказалось, что его знания несовершенны, что среди знакомой ему вселенной существует огромное белое пятно, что все обстоит не так, как ему представлялось. Тяжело переживать подобные открытия в его возрасте.

Атор поднял голову. На экране ничего не изменилось. Он ввел несколько проверочных уравнений, но все осталось по-прежнему. Одна орбита вместо двух.

Ну что ж, сказал он себе. Вселенная оказалась не совсем такой, как тебе думалось. Значит, придется тебе пересмотреть свою точку зрения – не можешь же ты переделать вселенную.

– Йимот! – позвал он. – Фаро! Биней! Где вы там?

Кругленький Фаро вбежал первым, долговязый Йимот за ним, а следом весь астрономический факультет: Биней, Тиланда, Клет, Симброн и другие. Все столпились у входа. По выражению их лиц Атор мог представить, какое жуткое зрелище собой представляет: осунувшийся, взвинченный, с торчащими во все стороны белыми вихрами, бледный – словом, старик, который того и гляди рухнет замертво.

Следовало немедленно рассеять их страх. Момент для мелодрамы сейчас неподходящий.

– Да, знаю, у меня очень усталый вид, – спокойно сказал Атор. – И я, должно быть, похож на демона из преисподней. Но задача, похоже, решена.

– Оправдалась гипотеза о гравитационной линзе? – спросил Биней.

– Гравитационная линза – совершенно безнадежное направление, – отрезал Атор. – Так же, как погасшее солнце, складка пространства, зона отрицательной массы и прочие фантастические идеи, с которыми мы носились всю неделю. Эти идеи очень оригинальны, но никакой проверки не выдерживают. Есть только одна, которая выдержала.

Атор посмотрел на удивленные лица своих подчиненных, повернулся к компьютеру и снова вывел на экран данные восьмого постулата. Всю его усталость как рукой сняло – он больше не ошибался, и все его боли прошли. Открылось второе дыхание.

– Предположим, что существует некое несветящееся планетарное тело, подобное Калгашу, которое вращается не вокруг Оноса, а вокруг самого Калгаша. Оно обладает значительной массой, почти равной массе Калгаша – достаточной, чтобы силой своего притяжения вызывать пертурбации нашей орбиты, на которые обратил внимание Виней. – Атор включил на экране изображение солнечной системы: шесть солнц, Калгаш и его предполагаемый спутник.

Астрономы сконфуженно переглядывались. Хотя все они вдвое, а то и больше, моложе его, им, наверное, так же трудно воспринять умом и чувствами идею еще одной планеты во вселенной, как и самому Атору. А может быть, они просто думают, что он выжил из ума и что-нибудь напутал в расчетах.

– Расчеты, подтверждающие восьмой постулат, верны, – сказал он. – Ручаюсь вам. И он выдержал все методы проверки, которые только пришли мне в голову. – Старик обвел всех вызывающим, почти гневным взором, будто желая напомнить, что он – Атор 77-й, давший миру теорию всемирного тяготения, и пока еще находится в здравом уме.

– Отчего же мы не можем наблюдать этот спутник, доктор? – осторожно спросил Биней.

– По двум причинам, – не смутился Атор. – Это планетное тело, как и Калгаш, само не излучает света, а лишь отражает его. Если допустить, что его поверхность в основном состоит из породы голубоватого цвета – с точки зрения геологии это возможно – тогда отраженный им свет располагается в спектре таким образом, что вечное сияние шести солнц в сочетании с рассеивающими качествами нашей атмосферы делает данное планетное тело совершенно невидимым. В небе, на котором постоянно светит несколько солнц, такой спутник незаметен.

– В том случае, если его орбита чрезвычайно велика, не так ли, доктор? – спросил Фаро.

– Верно. – Атор включил следующий кадр. – Вот более близкая проекция. Как видите, наш неизвестный и невидимый спутник кружит вокруг нас по огромному эллипсу, а потом на протяжении многих лет удален от нас. Не настолько, чтобы мы не ощущали эффекта его присутствия, но достаточно, чтобы эта темная скальная масса не различалась невооруженным глазом и была почти недоступна даже для наших телескопов. И поскольку мы не имеем возможности наблюдать эту планету, открыть ее нам удалось лишь по чистой случайности.

– Но теперь-то ее можно и поискать, – сказала Тиланда 141-я, чьей специальностью была астрофотография.

– Мы непременно займемся этим, – ответил Атор. Он понял, что они уже прониклись новой идеей – все до одного. Он достаточно хорошо их знал и видел, что никто не насмехается над ним втихомолку. – Хотя вы убедитесь, что поиск будет трудней, чем вы думаете – нам предстоит найти иголку в стоге сена. Но труд ваш будет вознагражден, ручаюсь вам.

– Один вопрос, доктор, – сказал Биней.

– Слушаю.

– Если орбита спутника столь эксцентричная, как предполагает ваш постулат, и поэтому эта планета – назовем ее пока Калгаш Второй – чрезвычайно удалена от нас в течение некоторых фаз своего орбитального цикла, резонно предположить, что в следующие фазы она значительно приблизится к нам. Даже у самых совершенных орбит существует диапазон дальности, а у спутника, движущегося по большой эллиптической орбите, скорее всего громадная разница между самой ближней и самой дальней точкой подхода к планете, вокруг которой он вращается.