Чтение онлайн

– Да. Настоящая комедия. Помнишь, ты брякнул, что Калгаш может сбивать с орбиты неизвестный фактор?

– Ну да, невидимый великан. Дракон, изрыгающий пламя в небесах.

– Так вот, Атор того же мнения!

– Он думает, что в небесах есть дракон?

– Не говори глупостей, – фыркнул Биней. – Просто какой-то неизвестный фактор. Может быть, темное солнце или другая планета, расположенная так, что мы ее не видим, но тем не менее влияющая на Калгаш силой своего притяжения.

– Не слишком ли фантастично?

– Возможно. Но Агор напомнил мне старый философский принцип – меч Тарголы, которым мы, фигурально говоря, должны поразить наиболее сложную из двух предложенных гипотез. Легче сыскать темное солнце, чем создать новую теорию всемирного тяготения. Отсюда следует…

– Темное солнце? Нет ли противоречия в этих двух словах? Солнце – источник света. Если оно темное, почему тогда оно солнце?

– Это лишь одна из вероятностей, которые Атор нам подбросил. Он может и не принимать ее всерьез. В последние дни мы только и делаем, что перебираем разные астрономические казусы, надеясь, что один из них может послужить объяснением… Смотри-ка, Ширин. – Биней помахал дородному психологу, только что вошедшему в зал. – Ширин! Ширин! Идите сюда, выпейте с нами.

Ширин осторожно прошел в узкую дверь.

– У тебя появились новые пороки, Биней?

– Не так, чтобы очень. Но Теремон открыл для меня «тано особый», и я, боюсь, вошел во вкус. Вы ведь знаете Теремона? Он ведет колонку в «Хронике».

– По-моему, мы еще не встречались, – сказал Ширин, протягивая руку. – Но я, конечно, много слышал о вас. Я дядя Раиссты 717-й.

– Профессор психологии, – кивнул Теремон. – И только что с Джонглорской выставки, верно?

– Вы, однако, в курсе всех событий, – удивился Ширин.

– Стараюсь. – К ним подошел официант. – Что вам взять? «Тано особый»?

– Слишком крепко для меня – и чересчур сладко. У вас, случайно, нет нельтигира?

– Джонглорского рома? Не уверен, – сказал официант. – Как вам подать его, если найду?

– Чистым, пожалуйста. Я пристрастился к нему на севере, – пояснил Ширин двум друзьям. – Кормят в Джонглоре ужасно, но ром делают приличный.

– Я слышал, на Выставке возникли большие неприятности, – сказал Теремон. – Какой-то аттракцион – путешествие во Тьме, от которого люди сходят с ума в самом буквальном смысле…

– Да, Таинственный Туннель. Из-за него я и ездил – город и его юрисконсульты пригласили меня в качестве эксперта.

– Это верно, что люди в Туннеле умирали от шока, а он тем не менее продолжал работать? – встрепенулся Теремон.

– Меня все об этом спрашивают. Да, там было несколько смертных случаев. Но популярности аттракциона это не повредило. Публика все равно шла на риск – и многие выходили оттуда с тяжелым психозом. Я там и сам побывал, в Туннеле, – содрогнулся Ширин. – Ну, теперь-то его закрыли. Я сказал, что если они этого не сделают, то выбросят миллионы на страховку – абсурдно ожидать, что люди вынесут столь интенсивную дозу Тьмы. И они прислушались ко мне.

– Оказывается, нельтигир у нас есть, – официант поставил перед Ширином бокал с темно-коричневым напитком. – Но всего одна бутылка, так что не торопитесь. – Психолог кивнул и тут же выпил больше половины. – Сударь, я же просил…

– Я слышал, – улыбнулся Ширин. – Впредь буду пить помедленнее. Говорят, у вас в обсерватории какая-то суматоха? – обратился он к Бинею. – Лилиат мне сказала, но она не знает точно, в чем дело. Какая-то новая теория, кажется?

– Мы с Теремоном как раз говорили об этом, – усмехнулся Биней. – Нет, не новая – противоречия в старой. Я занимался расчетами орбиты Калгаша, и вот…

Ширин слушал его со все возрастающим изумлением.

– Теория всемирного тяготения ошибочна? – выкрикнул он, не успел Биней дойти до середины. – Бог ты мой! Значит, если я сейчас поставлю свой бокал на стол, он может улететь в небеса? Тогда я уж лучше допью свой нельтигир!

– Нет, теория пока еще в силе, – засмеялся Биней. – Сейчас мы, то есть Атор – он возглавляет работу, и остается только дивиться его напору – сейчас он пытается найти математическое объяснение тому, почему наши цифры не сходятся с ответом.

– По-моему, это называется подтасовкой данных, – заметил Теремон.

– И мне это подозрительно, – подхватил Ширин. – Вам не нравится результат, и вы подгоняете его под нужный, ведь так? Главное, чтобы сошлось – не мытьем, так катаньем?

– Ну, не совсем так…

– Сознайся! Сознайся! – расхохотался Ширин. – Официант, еще один нельтигир! И «тано особый» для моего молодого друга, нарушителя этики. Теремон, могу я и вам предложить?

– Сделайте одолжение.

– Какое крушение иллюзий, Биней, – продолжал веселиться Ширин. – Я думал, только психологи подгоняют факты под теорию и называют то, что получилось, наукой. Вы, похоже, уподобились Апостолам Пламени!

– Перестаньте, Ширин.

– Апостолы тоже претендуют на звание ученых, – вставил Теремон. Биней и Ширин повернулись к нему. – На прошлой неделе, как раз перед началом дождей, я беседовал с одним из их предводителей. Надеялся увидеть Мондиора, но попал к некоему Фолимуну 66-му, их секретарю по связям с общественностью – очень ловкий, очень умный, очень привлекательный человек. Он полчаса втолковывал мне, что Апостолы обладают строго научными доказательствами того, что 19 тептара будущего года все солнца закатятся, мы погрузимся во Тьму и все до одного спятим с ума.

– Весь мир превратится в большой Таинственный Туннель, да? – весело сказал Ширин. – Этак у нас никаких психиатрических клиник не хватит, знаете ли. И психиатров тоже. Впрочем психиатры ведь тоже свихнутся.

– А что, они еще не все свихнулись? – ввернул Биней.

– И то верно.

– Всеобщее безумие – еще не самое худшее, – сказал Теремон. – Если верить Фолимуну, все небо покроется какими-то Звездами, которые воспламенят и сожгут наш мир. И мы обезумевшей толпой будем бродить по своим пылающим городам. Хвала небу, это всего лишь бред Мондиора.