Чтение онлайн

– Что еще за буряк?

– Ливень. Только необычный ливень, не разрозненными струями, а водопадом. Можешь себе такое представить?

– Признаться, с трудом.

– Вот и я тоже не представлял. А Борис смоделировал эту пакость на своих компьютерах и доказал, что вещь это вполне возможная, но связано все с особой водой и особыми тучами. Какой-то иной заряд и повышенная магнитная плотность. Вот и бьет этакая гигантская струя с неба, – всего-то полминуты, но уже ни крыша, ни зонт не спасут. Похуже любого селя. Во всяком случае на месте Махового теперь озеро, а в озере том твари какие-то зубастые поселились. Хорошо хоть на сушу не вылазят. Но, не дай Бог, искупаться кто вздумает – в момент сожрут. Куда там амазонским пираньям!..

Артур невольно припомнил свое ночное купанье, нервно передернул плечом.

– Ладно… Давай допивать – и ложимся.

Они чокнулись стаканами с холодным чаем и улыбнулись друг другу. Вадим качнул головой.

– Все-таки я чертовски рад, что ты вернулся. У нас тут есть толковые головы, но теперь на одну стало больше.

Артур ничего на это не сказал. Уже поднимаясь, Вадим поинтересовался:

– А это твое болото… Ты думаешь, оно со всеми так обходится?

Приятель качнул головой.

– Думаю, что нет.

– Откуда такая уверенность?

– Да все оттуда же. – Артур неловко усмехнулся. – Я же сказал тебе, это чистилище. Его можно пройти, а можно, видимо, и застрять. Причем – очень даже основательно.

– А Лебедь? Как думаешь, он тоже… – Вадим, не договорив, покрутил рукой, но Артур понял. Глаза его враз потускнели, и за этот непроизвольный отклик друга Вадим ощутил ответный прилив благодарности. Их было четверо – однокашников и друзей. Осталось на одного меньше. И странно – именно в тот день, когда вернулся Артур. В мире сохранялся некий суровый баланс, словно незримый контролер внимательно следил за отпускаемыми порциями горького и счастливого. Черные гирьки уравновешивались золотыми и наоборот. Судя по всему, незримый контролер свое дело знал и ошибок не допускал.

Проснулся Артур от странного воя – воя не похожего ни на собачий, ни на волчий. Какое-то время он лежал, прислушиваясь, но ни Елена, ни Вадим признаков пробуждения не подавали. Бесшумно поднявшись, Артур прошел на кухню, приблизился к окну. Машинально отметил, что ступает крадучись, уже совершенно проснувшись, словно хищник, вышедший на охоту. Есть свое особое удовольствие в стремительности перехода от сна к реалиям. Как нырок со скалы в воду – из одного мира в другой. Вот ты еще спал, объятый истомой, и вот уже бежишь по улице, овеваемый свежестью и прохладой, крадешься к дремлющему врагу, прищуренным глазом подмечая все краски начинающегося утра. Артур любил такие переходы, любил свою готовность к ним. Что заставало врасплох одних, тонизировало и радовало других, придавая сил, наполняя злым азартом. Он принадлежал к числу последних.

Ночная мгла дохнула на него через открытую форточку, лизнула влажным языком в грудь. А в следующую секунду он увидел воющее существо. Тварь стояла посреди улицы, задрав к небу огромную голову, и исторгала из глотки тот самый протяжный вопль. Она и впрямь не походила на собаку. Не те размеры и не тот облик. Однако Артур все же понял: это был пес – по повадкам, по интонациям несуразного пения.

– Ну, братец, тебя и раздуло! – Артур ни с того, ни с сего ощутил волну озноба. Про стаи бродячих собак, нападающих под покровом ночи на оголодавших людишек, Вадим тоже ему успел поведать. Но одно дело – обычная собака, и совсем другое – такой вот зубастый монстр.

Карабин Вадима – тот самый с ночным прицелом и толстым стволом-глушителем все также стоял в углу. Поколебавшись, Артур взял его, ощупью найдя микрокнопку, включил прибор ночного видения. Ствол винтовки поднялся и замер. Сбалансировано оружие было замечательно, – хоть с руки, хоть с упора стрелок мог поражать цели с одинаковой легкостью. Артур передернул затвор, загнав в ствол первый патрон. Все, что он делал сейчас, походило на какой-то сон – сон номер два. Мозг отмечал происходящее, команду же рукам и пальцам отдавал словно и не Артур. Что и говорить, ночь – это действительно иной мир, с иной шкалой зла и добра, с иными тайными связями всего сущего. Время, отданное под месть и расправу. Мирное спит, хищное действует…

Палец Артура мягко притопил спуск. Карабин дрогнул в руках, но отдача получилась на удивление легкой. И даже гильза, улетевшая за спину, угодила, должно быть, на какую-то тряпку. Бесшумно, легко, почти комфортно… Кажущийся зеленым в прицеле, силуэт ужасного существа ринулся в сторону, неловко запрокинулся на тротуар. Когтистые лапы засучили по земле, завывание прекратилось.

Артур опустил карабин. Вот и все. Было и не было. Выло, дышало, всхрапывало, а теперь замерло навсегда. Вся тайна жизни в маленьком свинцово-никелевом гостинце, посланном в цель со скоростью нескольких сотен метров в секунду. И всплыл в памяти другой пес – тот, что следовал за ним по насыпи. Хвост – так он его назвал…

Артур облизнул губы, глазами поискал чайник. Вот и толкуйте о милосердии, господа хорошие! За того пса он, не колеблясь, пристрелил двух людей, а этого шлепнул сам – без злорадства и без особого сожаления.

Поставив карабин в угол, Артур глотнул из чайника и так же на цыпочках вернулся в спальню. Что и зачем он сделал сейчас? Да черт его знает!.. Вот именно черт. Бог знает одно, а черт другое. Люди путают, они – нет.

Уже под одеялом его коснулась рука Елены, и тут же вспомнилось, как в первые часы встречи эти самые руки она прятала от него, стесняясь и стыдясь. Что можно прятать от мужчин? Морщины с мозолями? Честно говоря, он так поначалу и думал. Но правда оказалась хуже. Елена, его Елена, кололась наркотиками. Этому научило ее одиночество, научили пришлые, коих во всех женских жизнях хватает с избытком. А вот его собственная реакция на печальное открытие удивила, пожалуй, всех. Гнев, ярость, желание мести промелькнули где-то глубоко внутри и погасли. А на смену пришло иное. Нет, не жалость, – что-то совсем другое. Но он словно помудрел за эти несколько недель, шагнул на ступень, о которой раньше даже не догадывался. Наркотики, пришлые и самое разное – все отошло в разряд несущественного. Главным стало присутствие Елены – рядом, в непосредственной близости от сердца. Это снимало разом все вопросы. Он вовсе не прощал и не собирался забывать. Просто мелкое стало действительно мелким, абсолютно незаметным на фоне более важных вещей. Она любила его и была рядом. И та боль, что выворачивала Артура наизнанку, скручивала бельевым жгутом на болоте, тоже была где-то еще очень близко. Контраст, перед которым все меркло. Переживший собственную смерть просто обязан возвращаться в жизнь иным.

Артур погладил женскую кисть, осторожно переложил на подушку. И ощутил внезапно порыв благодарности к тому неизвестному, что привнесло в его душу непривычные изменения. Он мог бы уничтожить и сжечь все собственными руками. Даже обычным словом. Но не уничтожил. Почему – он не мог понять по сию пору, да это его, собственно, и не интересовало. В этой жизни надеяться что-либо понять можно лишь по очень большой наивности. Одно существо он только что на веки вечные уложил на землю, рядом с другим ложился сам, ощущая в себе трепет обожания, благодарности – всего того, что, вероятно, и должно называться любовью. Какого лешего ему было еще нужно!..

Это было странно – спать после смерти Лебедя, спать после разговора с Артуром. И все-таки он уснул, а, уснув, провалился в клокочущее тенями царство, где было всё и были все. Тело казалось скованным параличом, как в рассказе о Синем Болоте, – прикрыв глаза, Дымов мог только слушать. Пульсирующими ударами сердце толкало язык колокола, размеренно раскачивало глухую боль. На мгновение ему даже представилось, что это не сердце, а настоящий колокол – может быть, даже Царь-колокол из Кремля. Кто-то запаял его треугольную щербину и на тугих канатах подвесил над Воскресенском. Вибрирующий гул разгонял теперь тучи над городом, проникал в сердцевину земли. По ком звонишь, колокол? – спрашивал Вадим. – Или земле приятно твое утробное проникновение? Ведь не вверх, не к небесам обращен бронзовый зев, – к людям.