Чтение онлайн

В половине четвертого стало известно совершенно точно, что члены правительства вызваны в Белый дом.

В четыре часа дня в зале для пресс-конференций Государственной канцелярии США появился государственный секретарь. Он без излишних дипломатических тонкостей известил, что до окончания заседания кабинета министров никаких сведений дано не будет и что он не знает, когда оно закончится. С этими словами секретарь удалился, а представители прессы выли ему вслед от злости.

Но еще более уязвленным, чем законодатели внутри Капитолия, чувствовал себя народ, собравшийся перед его стенами, с тем чтобы продемонстрировать свое отношение к тому или иному вопросу. Первоначально во всем случившемся демонстранты увидели грязные происки, направленные на то, чтобы сокрушить их движение. Они завопили и стали озираться, дабы найти подходящую голову, которую стоит разбить, или кого-нибудь, кого можно сбить с ног. Однако полиция отнеслась к таким порывам серьезно, и вскоре стало ясно, что всеобщая неуверенность и неразбериха привели к тому, что настроение демонстрантов от боевого задора на грани готовности к самопожертвованию изменилось до состояния элементарной озлобленности. С такими проявлениями эмоций в толпе бороться гораздо легче, и демонстранты были безо всяких церемоний рассеяны, а площадь перед Капитолием очищена от пришельцев.

Потери с их стороны составляли несколько разбитых челюстей и пару сломанных костей.

Было три часа, когда, кроме миссис Стэнли, секретаря президента Гарри Браунелла и двоих агентов секретной службы, суть происшедшего стала известна и другим. В этот час вызванные Браунеллом по телефону члены правительства собрались в помещении, обычно используемом для совещаний администрацией президента Стэнли, — в библиотеке на втором этаже. Туда пришли все, включая вице-президента; министр сельского хозяйства Биллингс, вызванный на совещания в Федеральной торговой палате, прибыл последним. Кто-то сидел, кто-то стоял, и все ждали. Ждали президента? Этого они не знали, Браунелл сказал только одно: приходите. Пришедшие переговаривались негромкими голосами, будто в доме, где лежал покойник; нервы у всех были натянуты, и говорить было не о чем.

Дверь в библиотеку открылась, присутствующие одновременно повернулись в ее сторону. На пороге появилась миссис Стэнли, и все, кто сидел, встали. Следом за ней вошел секретарь Браунелл и плотно прикрыл за собой дверь. Миссис Стэнли прошествовала в центр библиотеки и оглядела собравшихся, словно пересчитывая их. Всегда улыбающаяся, сегодня она была очень серьезна. Казалось, ей не хватает воздуха, волосы у нее были растрепаны, и, словно нуждаясь в опоре, она положила руку на спинку стула.

— Садитесь, пожалуйста, садитесь, — сказала она.

Государственный секретарь Алекс Лигетт пошел за стулом для миссис Стэнли. Та сперва отрицательно покачала головой, но, передумав, кивнула в знак благодарности и села. Секретарь Браунелл встал возле нее, остальные мужчины тоже сели.

— Джентльмены, у меня возникла проблема, — начала миссис Стэнли, — и я больше не могу скрывать ее, потому что теперь это не только моя проблема, это проблема также и ваша, и всей страны. Президент похищен.

Все, кто был в библиотеке, уставились на нее, как если бы она плясала на канате или делала стойку на голове. А миссис Стэнли продолжала:

— Эта новость удерживалась в секрете, в том числе и от вас, в течение пяти часов. Возможно, это было неправильное решение — я не берусь судить, — но его приняла я и несу за него всю ответственность.

— Эту ответственность разделяю и я, — отрывисто произнес Браунелл, — поскольку посчитал это решение правильным.

Послышались возгласы недоумения. Трое или четверо вскочили со стульев. Биллингс, старый друг семейства Стэнли, сидел с открытым ртом. Государственный секретарь Лигетт восклицал с идиотской настойчивостью:

«Похищен? Кто похищен? Как похищен?»

Подавшись вперед в своем кресле, вице-президент Моллесон не сводил глаз с супруги президента, и во взгляде его смешались изумление и подозрение. Спокойный и ровный голос, прозвучавший особенно резко на фоне всеобщего смятения, принадлежал министру внутренних дел Льюису Уорделлу.

— Миссис Стэнли, будьте добры, расскажите нам обо всем поподробнее, — сказал он.

— А может, это сделаю я? — вмешался Браунелл.

Миссис Стэнли отрицательно покачала головой:

— Не нужно, благодарю вас, Гарри.

Плотно сжатые руки женщины лежали у нее на коленях, говорила она спокойно, но видно было, что ей это спокойствие дается дорогой ценой.

— Завтрак президента закончился немногим позже восьми часов. Он ел один. Поскольку у нашей семьи в этот день были гости, я позавтракала вместе с ними раньше. Примерно в половине девятого он сообщил мне из вестибюля, что собирается пойти прогуляться и посмотреть на утро нового дня, а позже пройдет в библиотеку, то есть сюда. Как я поняла, он не намеревался идти к себе в кабинет, поскольку у него на этот день не было назначено никаких встреч, а ближе к двенадцати он должен был направиться в Капитолий. Это был последний раз, когда я видела и слышала его. — Она сглотнула и продолжила: — Около десяти утра позвонил мистер Браунелл и сказал, что располагает сведениями первостепенной важности, которые ему хотелось бы сообщить президенту. Он думал, что президент работает над посланием к конгрессу, и позвонил сперва в кабинет, потом в библиотеку, но там ему никто не ответил. Мистер Браунелл навел справки и заключил, что президент у меня. Однако когда я сказала, что он не заходил, мистер Браунелл сразу стал очень серьезным и немедленно приехал. Вместе мы заглянули и в библиотеку, и в кабинет… Затем мистер Браунелл пошел осматривать сад. Перед этим он сказал мне, что будет правильно, если мы станем задавать как можно меньше вопросов… Я продолжила поиски внутри здания, но не нашла мужа… Джентльмены, я понимаю, что…

Здесь миссис Стэнли сбилась и замолчала. Спустя какое-то время она подняла голову, взглянула на Браунелла, который стоял рядом с ней, и кивнула. Рассказ продолжил секретарь:

— Я нашел агента секретной службы, который нес наружное дежурство вокруг Белого дома. Нам удалось установить, что, выйдя из здания, президент больше в него не входил, и мы нашли свидетельства действий, которые не могли не встревожить нас. Я проконсультировался с миссис Стэнли и отдал приказ, запрещающий всем покидать, а также посещать как сам Белый дом, так прилегающую к нему территорию без соответствующего разрешения, полученного у миссис Стэнли или у меня. Я отключил связь с Государственным департаментом. Все телефонные звонки из Белого дома были прекращены, а все входящие звонки принимались человеком, специально подобранным мной для этой цели.

Мы продолжили расследование, результаты его были скудны, но они однозначно привели нас к тому заключению, о котором вас известила миссис Стэнли. Президент похищен.

Браунелл замолчал. На него посыпались вопросы, но их перекрыло замечание Льюиса Уорделла, сделанное спокойным, ровным голосом:

— Мистер Браунелл, однако прошло пять часов. Ответственность, которую вы взяли на себя, — это тяжкая ноша.

— Конечно, — согласился с ним секретарь, — в полдень президент должен был прибыть в Капитолий. Вплоть до этого часа у нас были основания надеяться, что он все же окажется там. Когда стало ясно, что его там не будет, мы в течение двух часов проводили расследование в ином направлении. В четырнадцать часов тридцать минут я позвонил вам, джентльмены.

В разговор вступил министр обороны Оливер:

— У вас были основания полагать, что президент все-таки прибудет в Капитолий? Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать… — начал Браунелл и вдруг замолчал. Но, сделав шаг вперед, он продолжил резким тоном: — Джентльмены, мы теряем время. Вам лично, то есть всей группе в целом, я не буду давать объяснений.

За свое поведение я дам ответ только президенту Соединенных Штатов, как только он вернется к исполнению своих обязанностей. Да, я ждал пять часов, прежде чем сообщить вам о случившемся; да, я не докладывал начальнику секретной службы, а также полиции и кому бы то ни было. Почему не докладывал? Потому что не доверяю им. Я никому не доверяю! Вы знаете Вашингтон, и вам знакома нынешняя критическая ситуация, однако я сомневаюсь, что вы знаете столько же, сколько и я, о том, что происходило здесь в течение последних двух месяцев, о том, каких небывалых высот достигли здесь и страх, и корысть; о требованиях и просьбах, как благородного, так и низменного свойства; а также об алчности и злобе, об угрозах, как замаскированных, так и открытых. Например, мне известно, что произошло в кабинете президента, когда один из вас, присутствующих здесь джентльменов, сидел, не высказывая никакого неодобрения, в то время как трое его коллег, государственных мужей из представительской власти, говорили президенту, что если он в течение недели не выступит в „пользу открытия военных действий, то его будет ждать импичмент. Я не доверяю никому! Я полагаю, кабинет министров имеет…